— Ты как Линда! Я доверяю ему, и это главное.
— Ладно, прости, — сказал Грэм, смягчая тон. — А это от кого? — спросил он, указывая на конверт на прилавке. — Как будто старый.
Тина инстинктивно схватила конверт и прижала к груди. Она никому не рассказывала о письме Билли, кроме Мод Катлер, и хотела, чтобы так оно и оставалось. Не зная толком почему, она не хотела никого впутывать в это дело. Она долго думала, стоит ли ей продолжать свое расследование. Кто знает, может Крисси и Билли счастливо жили в браке с другими людьми, у каждого была своя семья, и это письмо лишь огорчит их? А может, один из них или оба умерли, и это послание из прошлого лишь потревожит старые раны?
— Ни от кого. И уж точно не тебе.
Слова задели Грэма.
— Извини, — обиженно произнес он.
Тина тут же пожалела о своем резком тоне. Грэм просто поддерживал разговор.
— Нет, это ты меня извини, Грэм. Не стоило на тебя срываться. Я очень ценю твою заботу, правда. Но поверь мне, я в порядке. Теперь давай просто попьем чаю и поговорим о чем-нибудь другом, а не обо мне?
Ветреным пятничным днем в конце октября Тина наконец стояла на пороге террасного дома на Гилбент-роуд. Письмо Билли лежало у нее в кармане. Несмотря на все сомнения, она все-таки решила выяснить, что произошло с молодыми влюбленными. Она постучала и в ожидании уставилась на дверь: синяя краска облупилась, а дверной молоточек заржавел из-за бездействия. В этом доме гости явно бывали нечасто. Она постучала снова и уже собралась уходить, как изнутри послышался шорох.
— Кто там? — раздался пожилой голос.
— Эм-м, меня зовут Тина Крейг. Я ищу одного человека, который раньше здесь жил.
Она нагнулась к почтовой щели и приоткрыла ее пальцем, чтобы ее было лучше слышно.
— Его звали Билли. Вы знаете его?
Последовало долгое молчание, и Тина не знала, что делать дальше. Затем она услышала скрип засова, и дверь слегка приоткрылась. На пороге показался мужчина лет восьмидесяти с испещренным морщинами лицом и белой, как снег, копной волос. Его нос картошкой отдавал лиловым, а зубы и пальцы пожелтели от никотина.
Тина выпрямилась.
— Здравствуйте. Как я уже сказала, я ищу парня по имени Билли. Насколько я знаю, он жил здесь много лет назад. Вы были знакомы с ним?
Старик нацепил толстые очки на нос.
— Никогда о нем не слышал, — отрезал он скрипучим, но уверенным голосом и захлопнул дверь у нее перед носом.
Растерянно соображая, что делать дальше, Тина плотнее застегнула пальто, уберегая от холода растущий живот, и потерла ноющую спину. Она вдруг почувствовала себя очень глупо, стоя у дома совершенно не знакомых ей людей.
Она огляделась по сторонам и заметила пожилую женщину, которая медленно шла по улице, таща за собой клетчатую тележку. Она смотрела на Тину и старалась ускорить шаг, но ее старые кости уже не годились для скоростных забегов, поэтому она подняла руку, прося Тину подождать. Наконец она поравнялась с ней, с трудом переводя дух.
— Могу… могу ли я вам чем-то помочь? — спросила она, отдуваясь.
Тина указала на синюю дверь.
— Это ваш дом?
— Да, так и есть. Я живу здесь с 1923 года — пятьдесят лет.
— О, так это был ваш муж? — с удивлением спросила Тина.
Пожилая дама вставила ключ в замочную скважину и толкнула дверь.
— Генри, я дома, — крикнула она и повернулась к Тине. — Да, это мой муж. Так чем я могу вам помочь?
— Все в порядке, ваш муж уже мне ответил. Я искала одного человека, который, как я думала, жил здесь раньше, но раз вы живете здесь пятьдесят лет, я, должно быть, ошиблась адресом.
Глаза пожилой женщины слезились от холода, и она вытащила носовой платок, чтобы вытереть их.
— Кого вы ищете?
— Ваш муж уже сказал мне, что не знает…
— Имя? — допытывалась она.
Тина посмотрела в глаза упертой старушке.
— Фамилии я не знаю, только имя — Билли.
Старушка ухватилась за ручку тележки. На тонких сухих руках проступили синие вены, а костяшки побелели. Медленно она отпустила одну руку и протянула Тине:
— Элис Стирлинг, приятно познакомиться.
Тина присела за кухонный стол напротив Элис, грея руки о чашку крепкого чая. Генри сидел в кресле у камина и рассеянно смотрел в окно.
— Он никогда не принимал Билли, — начала Элис, кивая на мужа.
— Он мне не сын, — отрезал Генри на удивление сильным голосом, который никак не вязался с его хилой внешностью.
— Замолчи, Генри! — цыкнула Элис и повернулась к Тине. — Мы усыновили Билли, когда ему было всего десять месяцев. Его родители умерли, и он жил в приюте. О нем хорошо заботились, но ему был нужен настоящий дом, понимаете, отец и мать. Мы только-только потеряли своего собственного ребенка, Эдварда, и утрата была… — ее голос дрогнул, — утрата была невыносима, но потом в нашей жизни появился малыш Билли и…
— Занял его место, — перебил Генри. — Она и думать перестала об Эдварде, после того как этот появился.
— Закрой свой рот, старый злобный дурак.
Элис посмотрела на Тину:
— Не обращайте на него внимания.
