Коляска была не так уж ужасна. У нее все-таки была подвеска, и большие колеса без труда преодолевали все трещины и выступы на асфальте. Тина подумала, сколько младенцев уже катались в этой коляске за всю ее долгую жизнь. Гордо толкая ее по улицам, Тина вдруг снова почувствовала радость жизни. Через какие-нибудь пару недель она будет катать своего малыша, и прохожие будут ласково улыбаться и просить взглянуть на малютку. Тогда она осторожно отогнет краешек одеяла и покажет им самого прекрасного младенца, которого когда-либо видел мир. Рик будет с гордостью катать коляску по депо, и все остальные водители и кондукторы будут собираться вокруг и любоваться их восхитительным ребенком. И все согласятся, что никогда не видели столь прелестного малыша.
С этими мыслями и радужными планами на будущее Тина неожиданно быстро добралась до своей улицы. Оказалось, что дом не так уж далеко, когда толкаешь детскую коляску. Она оставила ее у входа, вошла в прихожую и позвала Рика.
— Смотри, что у меня есть!
Она сняла пальто и повесила на вешалку.
— Рик! Ты где?
Она прошла на кухню. Рик стоял, уставившись в окно.
— Вот ты где. Ты не слышал, как я вошла? Я добыла коляску. Она, конечно, не новая, но катится легко, и если отмыть как следует, будет совсем…
Рик обернулся, и она тут же умолкла при виде его лица. Оно внушало ужас. Каждая черточка и жилка были напряжены до предела и дышали тихой яростью. Он держал в руке хорошо знакомый Тине лист бумаги.
— У меня разболелась голова, — медленно начал он, с трудом сдерживая бешенство в голосе. — Я не нашел таблеток в шкафу и заметил, что ты забыла на столе сумку. Там таблеток я тоже не нашел, зато нашел вот это.
Он потряс в воздухе письмом Билли, и у Тины внутри что-то оборвалось.
— Что ж, Кристина, — язвительно растянул он ее полное имя. — И когда ты собиралась рассказать мне об этом Билли?
Тину охватила паника.
— Господи, Рик, ты все не так понял. Письмо не мне. Ради бога, посмотри на дату.
Но Рик не слушал. Он ринулся вперед и схватил ее за длинные черные волосы. Она испуганно закричала, и он с размаху врезал ей по лицу, затем сжал кулак и со всей силы ударил по тугому животу. Тина ахнула и согнулась пополам от боли, прежде чем рухнуть на пол. Последнее, что она видела, — пожелтевшая фотография Билли Стирлинга, мягко опустившаяся рядом с ней.
— Ты все не так понял, — повторяла она снова и снова.
Ее никто не слышал. Хлопнула входная дверь, и Тина попыталась подняться на ноги. Между ног стало тепло и мокро.
— Мой малыш, — прошептала она и потеряла сознание.
Рик мчался по улице в слепой ярости, зажав в руке письмо Билли. Он заметил приближающийся автобус и вытянул руку, хотя остановки рядом не было и в помине. Автобус немного замедлил ход, но не остановился полностью. Рику было плевать. Он ухватился за железный поручень и ловко заскочил внутрь к изумлению опешившего кондуктора.
— Эй ты, думаешь, можно вот так заскочить на ходу и… — он остановился, узнав Рика. — А, это ты. Куда ты так сильно спешишь?
— Гилбент-роуд, Фрэнк, — буркнул он, пройдя мимо него, и упал на ближайшее сиденье. — А теперь оставь меня в покое.
К тому времени, как автобус высадил его на Гилбент-роуд и Рик нашел дом 180, он успел довести себя до состояния апоплексического удара. Во рту пересохло, а перед глазами расплывались круги. Он постучал в дверь кулаком и подождал, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Через две секунды он постучал снова, исступленно горланя в закрытую дверь:
— Я все про тебя знаю, Билли. Выходи, и мы разберемся с тобой как мужчины!
Он постучал еще, и на этот раз услышал внутри слабое шевеление. Дверь осторожно приоткрылась.
— Что за налет? Дайте хоть до двери дойти.
К его полному изумлению на пороге показалась пожилая женщина. Он грубо оттолкнул ее и ворвался в маленькую гостиную.
— Где он?
— Кто? — спросила пожилая дама. — Мой муж?
Рик окинул ее взглядом сверху донизу и насмешливо хмыкнул:
— Это вряд ли. Билли. Это ваш сын?
Она застыла на месте.
— А кто, собственно, его спрашивает?
Рик схватил ее за локоть.
— Не надо играть со мной в игры. Я знаю, что он живет здесь и что он трахает мою жену.
Старушка рассвирепела:
— Да что вы несете! Билли уже тридцать лет как мертв!
Рик застыл как вкопанный.
— Что вы сказали?
Женщина решительно смотрела ему в глаза.
— Слушайте, я не знаю, кто вы, но я вас не боюсь. Что вы себе вообразили — врываетесь в мой дом и обвиняете моего Билли во всяких мерзостях! Я уже сказала — он мертв. Он погиб на войне в 1940 году.
Рик без приглашения упал в кресло рядом с камином.
— Чувствуйте себя как дома, — язвительно усмехнулась старушка.
Он медленно развернул письмо, которое по-прежнему сжимал в кулаке, и впервые начал внимательно его читать. Дойдя до конца, он обхватил голову руками.
— Боже, что я наделал. Что я наделал!
Грэм знал — если Шейла узнает, она его убьет. Он отсчитал несколько банкнот из пачки, которая лежала у него в кармане, и протянул продавщице.
— Благодарю, сэр. Уверена, ваша жена будет в восторге.
Он помялся.
— Это не для жены.
