Продавщица наградила его понимающим взглядом.
— О, ясно, простите.
Она нажала несколько кнопок, и из-под кассы со звоном выехал ящик, куда она аккуратно убрала купюры.
Грэм на секунду смутился.
— Да нет, ничего такого. Это для подруги.
Продавщица тихонько присвистнула.
— Хорошая, должно быть, подруга.
— Да, очень. Очень близкая подруга.
Он не знал, зачем рассказывает все это совершенно постороннему человеку. Его неуемная честность не доведет его до добра.
Он пожелал продавщице хорошего вечера и выкатил на улицу новехонькую коляску “Сильвер Кросс” последней модели. Он услышал, как за ним щелкнула дверь, и, обернувшись, увидел, как девушка перевернула табличку надписью “Закрыто”.
Он подкатил коляску к своему фургону, проклиная сырую непогоду — за несколько метров на девственно чистых колесах уже налипли грязь и песок. Он вполне осознавал, что совершает крайне расточительный и сумасбродный поступок, но когда он представлял, как Тина будет толкать эту затрепанную истасканную колымагу, на душе у него скребли кошки. Да, он всегда был чрезмерно чувствительным ко всему, что касалось Тины, но он не мог ничего с собой поделать. Он лишь надеялся, что, когда он привезет коляску, Рика не будет дома.
Подъехав к воротам Крейгов, Грэм несколько смутился, увидев, что дом погружен в полную темноту. Он посмотрел на уличные фонари — вся улица была освещена, значит, электричество работало. Оставив коляску в машине, он позвонил в дверь. Рядом он заметил старую коляску из благотворительного магазина.
После третьего звонка он сдался и вернулся к машине. Он включил зажигание, и двигатель, откашлявшись, послушно зарычал. Тут ему пришло в голову, что он может оставить коляску в сарае на заднем дворе. Он просунет записку под дверь, и Тину будет ждать приятный сюрприз, когда она вернется.
Он ловко докатил коляску до сарая по узкой тропинке и, с трудом развернувшись на узком пятачке, открыл дверь. Внутри валялась газонокосилка, давно заброшенные садовые инструменты и куча другого барахла. Слегка раздвинув накопившиеся завалы, Грэм все же изловчился засунуть коляску внутрь. Он помедлил секунду и, словно повинуясь внутреннему голосу, заглянул в кухонное окно, приставив руки к стеклу. Через некоторое время глаза привыкли к темноте, и еще через пару секунд его мозг осознал, что он видит. Резким ударом локтя Грэм разбил стекло в задней двери, повернул замок и ворвался на кухню.
— Тина. Тина… — из горла вырвались глухие рыдания. — Господи, что случилось?
Он побежал в гостиную и схватил телефон, пытаясь набрать 999. Пальцы дрожали и не слушались, так что он смог набрать правильный номер лишь с третьей попытки.
Он вернулся на кухню, где лежала Тина, и опустился на колени подле нее. Его руки тряслись так сильно, что он боялся к ней прикасаться. Ее лицо было нечеловечески бледным, губы отливали синевой, а задравшееся платье обнажало белое, как кость, бедро. Он осторожно опустил подол платья вниз, прикрывая наготу, и в этот момент заметил темно-красное пятно, растекшееся у нее между ног и запекшееся на линолеуме. Грэм понял, что ни одна из колясок ей не понадобится.
Первое, что она почувствовала, был запах. Сначала в нос ей ударил запах дезинфицирующего средства, потом к нему примешалось что-то другое, от чего сердце заколотилось сильней. Резкий металлический запах крови. Она открыла глаза и попыталась оторвать голову от подушки, но та словно налилась свинцом. Рука затекла и была чем-то стянута на локте. Она вытянула шею и увидела, что подключена к капельнице. Во рту пересохло, язык опух и едва ворочался, губы потрескались. И еще кое-что, нечто гораздо более страшное. Внутри нее зияла зловещая пустота.
Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошел Грэм с пластиковой чашкой кофе. Он заметил, что она пришла в сознание, и тотчас бросился к кровати.
— Ты очнулась!
Он погладил ее по лбу и провел рукой по волосам, все еще спутанным и влажным от пота.
— Грэм! Что ты здесь делаешь? Где я?
Грэм взял ее руку и поднес к губам.
— Ты в больнице, дорогая.
В его глазах заблестели слезы, и он отвернулся, пытаясь взять себя в руки.
— Грэм?
Он глубоко вздохнул.
— Мне очень жаль.
Тина остановила его, приподняв руку.
— Я знаю. Я потеряла его.
— О, Тина, — всхлипнул Грэм, склонился над ней и поцеловал в лоб.
— Где Рик?
Грэм сжал кулаки и с трудом поборол нахлынувший на него приступ ярости.
— Далеко отсюда, если ему дорога его шкура. Надеюсь, ты подашь на него в суд.
Силы начали покидать Тину.
— Я сейчас не могу об этом думать. Мне просто нужно его увидеть.
Грэм покачал головой, не веря своим ушам.
— Тина, после всего, что он сделал? У тебя мысли путаются.
По ее щекам потекли жгучие слезы. Она попыталась вытереть их рукой и дернула мешочек с жидкостью, который начал раскачиваться на штанге.
— Мой малыш, — прошептала она. — Я потеряла своего малыша.
У нее из груди вырвался душераздирающий крик, Грэм обхватил ее руками и начал плавно покачиваться вместе с ней взад-вперед.
— Вот так, не держи в себе.
У нее с трудом получалось выговаривать слова:
— Это был мальчик или девочка?
