— Видишь вот эту жидкость? — спросила она, болтая стакан так сильно, что виски выплеснулся через край ей на колени, но Тина даже не заметила. — Эта жидкость, — продолжила она полным желчи тоном, — разрушила мою жизнь и стоила жизни моей дочери.
Уильям поставил свой стакан на столик, внезапно потеряв всякий интерес к алкоголю.
— Расскажешь мне, что произошло? — осторожно спросил он. — Я очень хочу тебе помочь, если смогу, конечно.
Тина повернулась к нему лицом, и ее голос смягчился.
— Слишком поздно, Уильям. Уже ничего не исправишь. Я была полной дурой, не видела очевидных вещей. Теперь вижу.
Уильям снова сжал ее руки.
— Я слушаю.
Она сделала глубокий вдох, высвободила руки и вытерла их о брюки.
— Меня бил муж, Уильям, — начала она. Он хотел сказать что-то, но она приложила палец к его губам. — Все это видели, кроме меня. Грэм, моя подруга Линда, мой начальник — все видели, что происходит, но не я. Что ты, я была убеждена, что он может измениться, и потому возвращалась к нему, прощала его раз за разом. После того, как он избивал меня, он всегда так раскаивался, становился таким смирным, таким любящим. Иногда он даже плакал, прося прощения, и я жалела его.
Она покачала головой и секунду помолчала, прежде чем продолжить.
— Конечно, каждый раз он обещал, что никогда больше не поднимет на меня руку, и я, как дура, ему верила. Но потом что-то опять выводило его из себя — ерунда какая-нибудь. Он убеждал меня, что это все моя вина, и я опять ему верила. Конечно, причина была в алкоголе, но сваливать все на одну выпивку тоже было бы слишком просто. Рик был злобным негодяем и умелым манипулятором — он полностью контролировал мою жизнь. Я годами собиралась от него уйти, но никак не могла решиться. Он всегда говорил, что выследит меня, и я его боялась. К тому же мне казалось, что я бросаю человека, который явно нуждался в помощи.
Уильям смотрел на нее, не отрывая глаз, и по ходу рассказа дыхание его становилось все глубже и тяжелее.
— В общем, в один прекрасный день я все же набралась храбрости и ушла. Но, по правде сказать, я чувствовала себя очень одиноко. Я скучала по нему.
Она повернулась к Уильяму:
— Ты можешь в это поверить? Я действительно по нему скучала!
Уильям покачал головой, но ничего не сказал.
— Он перестал пить и, казалось, совершенно изменил свой образ жизни. Он прекрасно без меня справлялся, и почему-то это задевало. Он нашел работу и ни разу не просил меня вернуться. Он со всем разобрался сам, навел порядок в своей жизни и превратился в мужчину, которым я всегда хотела его видеть. Как будто я была ему больше не нужна. Но на самом деле он вел искусную игру, и это был хорошо спланированный ход. Потом я обнаружила, что беременна, так что у меня не было выбора, кроме как вернуться к нему. По крайней мере, я себя в этом убедила. Какое-то время все шло замечательно, я была так счастлива. И он тоже — мы оба с нетерпением ждали ребенка. Я была уверена, что приняла верное решение, хотя Грэм и Линда говорили, что я спятила. “Чего они вообще в этом понимают”, — думала я.
Тина нервно усмехнулась.
— Как оказалось, понимали они довольно много.
— Что случилось потом? — спросил Уильям хриплым от волнения голосом.
Тина указала на стакан:
— Вот что случилось. Он снова начал пить. Сначала понемногу, потом больше, и это стало началом конца. Я должна была понять сразу, но я смотрела на свой брак сквозь розовые очки и всегда находила ему оправдания. Теперь я понимаю, что сама себя обманывала, но это понимание пришло слишком поздно.
Уильям помедлил секунду, прежде чем решиться на следующий вопрос.
— Что случилось с твоим ребенком? Девочка, ты говорила? Как она…
Тина потерла лицо руками, затем подняла глаза на Уильяма. Сделав глубокий вдох, она рассказала о том, что произошло в тот страшный день.
Уильям пришел в ужас.
— Господи, — прошептал он, — если бы Рик не увидел письмо Билли, твоя дочь была бы жива.
Он встал, поднял оконную раму и начал жадно хватать ртом воздух. Тина подошла к нему и положила руки на его широкие плечи.
— Я не воспринимаю это так, Уильям. Я научилась смотреть иначе. Рик был злобным, жестоким негодяем, что угодно могло вызвать у него вспышку бешенства и заставить меня ударить. Во всем виноват он, и никто больше. У меня ушло время, чтобы признать это, но теперь я уверена, что так оно и есть. И эта вера помогает мне потихоньку двигаться дальше. Я была жертвой, я и моя маленькая дочурка, и все, что случилось, не моя вина.
Уильям повернулся и крепко обнял ее, уткнувшись лицом в длинные черные волосы. Они пахли свежескошенной травой и дымом костра.
— Мне так жаль, — было все, что он смог вымолвить.
