Сценарист. Я не пишу стихи, это – письмо тебе, себе самому, Ангелу, это – река бетонного коллективного сознания, протекающая через мою голову, превращающаяся в ней в кисель, швыряя камни до конца не осознанных мною разговоров в этот кисель, я смотрю как рябь бежит за пределами головы.

Журналистка. А почему к Ангелу?

Сценарист. Это – реальный персонаж в определённый период ставший для меня Ангелом Хранителем и продолжающий им быть пока я пишу письмо. Обращаться к этой девочке по имени, которое система размножила, размиллионила – это то же, что уменьшать значение этого нечеловека для меня в миллионы раз.

На товарном вагоне Поэт пишет маркером:

«Это могло произойти с каждым, но произошло с нимОн вышел в город и встретил другаОни покурили конопли, друг остался сидеть на лавке А он продолжал идти В пивной случилось с ним то, чего не могло бытьОн познакомился с красивой женщиной, с которой было о чём говорить».

Критик. (к Поэту) Вы представляете, как должна выглядеть книга?

Поэт. Книга никому ничего не должна (продолжает писать.).

«Они говорили о ячменных вселенныхНе замеченных на столеА вечером, не вернувшись домой,Он остался пить с ней чайОни замечали как вместе, они ревели как долгоОни понимали как никогда»

Критик. Это – не книга.

Поэт. Угу (пишет дальше).

«Возвращаясь утром домой, он на улице встретил людейОдин человек вынул «перо», а он услышал песнь матерей:«Пусть ветер уносит моего сына, а врагов его сбивает с ногПусть сердце сына станет камнем, а ножи врагов – говном».

Поет. Я огорчился если бы она тебе понравилась (дописывает).

«И когда пришла электричка, на станции лежал он одинЭто могло произойти с каждым, но произошло с ним».

(Поезд уезжает.)

Шоумен с Маленькой Девочкой сидят на лавке и ждут когда кто-нибудь из прохожих раздавит ползущего по тротуару жука.

Маленькая Девочка. Идёт смерть жука, смотри какая у неё жопа.

Шоумен. Женщина с причёской, представляешь сколько денег и времени она потратила на реализацию желания нравиться. Желание как заяц, ты бежишь за ним, догоняешь и он становится тремя зайцами, ты хватаешь одного, а на его место прыгают тридцать и самое желанное желание, последнее желание – желание не иметь желаний, когда понимаешь, что всё и так уже есть. Удивляешься, куда другие спешат и зачем? Радуешься облезшей краске, как я раньше мог эту красоту не замечать? Как я мог забыть, что живу в прекрасном мире? Ты держишь это желание и осознаёшь, что все что и так уже есть для тебя не имеет никакого смысла и в этом есть смысл: «Последнее желание тебе тоже было не нужно».

Ведущая Ночного Эфира. Передаём сигналы точного времени. Как эстафетную палочку, как вещь, из которой давно выросли отдают тем, кто в ней ещё нуждается. Начало 1-го сигнала соответствует началу передачи будущего в котором представляешь кем ты станешь и как будешь поступать. Середина 2-го сигнала передаёт настоящее в котором так никем и не став, кроме как самим собой наслаждаешься вроде бы реальностью. Окончание 3-го сигнала соответствует передаче прошлого в котором ищешь ответы на вопросы, возникающие в настоящем и приходишь к выводу, что воспринимать себя лишь в одном из сигналов так же глупо, как судить о вещи, зная только одну её сторону, не принимая во внимание других сторон, вида сверху, снизу, из нутри. Вещь как и время следует воспринимать одномоментно более нежели панорамным пониманием. Для тех, кто не понял передаём песню о любви:

Песня о любви.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги