Роман пожал плечами. Нет так нет. Хотел вернуться в ресторанчик, но замешкался. А все потому, что Генрих просто так не звонил бы. Значит, что-то важное.
А психованный он, потому что потерял любимую женщину! Он, в отличие от Романа, ее не забывал. И не уезжал далеко от нее. Оставался рядом несмотря ни на что…
– Я пошел и вернулся, – бросил в трубку Роман, когда набрал Генриха. – Хотел выразить тебе соболезнования. А еще спросить, чем я могу помочь?
– Сразу бы так, – проворчал тот. – У меня Наташино письмо для отца. Еду, чтобы его передать.
– Куда?
– В Тбилиси. Ты же там? Мне твоя сестра сказала об этом после похорон.
– Я да. А он… тоже?
– Вроде как.
– Но мы искали его когда-то…
– Сто лет назад? Короче, дядя Миша в Тбилиси. Ты тоже. А я буду там через пять-шесть часов. Все подробности при встрече… – Он как будто стоял на трассе, по крайней мере, Роман слышал шум машин. – Кстати о встрече! Ехать за мной не надо, доберусь на такси, но скажи адрес своего проживания. Если есть возможность, забронируй и для меня номер.
– Хорошо. Я сброшу локацию.
– Тогда до связи.
– Пока.
…И вот Генрих сидит рядом с Ромчиком. Пьет пиво, рассеянно поглядывает на экран и ждет, когда принесут фисташки. Они нужны ему не только для еды. Генрих не знает, чем занять руки. Они блуждают по остаткам волос, телу, обивке, стакану. Они хватают то меню, то зубочистки, то крошки, которые руки нащупали до этого, когда блуждали по обивке. Генрих не просто нервничает, он на грани срыва.
– Успокойся, пожалуйста! – Роман поймал его ладонь и накрыл своей. – Выдохни.
– Я в порядке.
– Непохоже.
– Просто я не спал двое суток. Совсем!
– Даже в самолете не подремал?
– У меня не получилось.
– Воспользуйся снотворным или хотя бы успокоительным чаем. – Генрих мотнул головой. – Ты дерганый, тебе нужно отдохнуть, считай, выспаться.
– Как только я исполню просьбу Наташеньки, успокоюсь и вырублюсь на сутки.
– А теперь рассказывай подробности. Откуда стало известно о том, что дядя Миша здесь?
– Его матушка скончалась месяц назад (вы ее называли старой грымзой, но я не буду). Болела долго, знала, что скоро уйдет, и решила перед смертью позвонить снохе. Прощения у той попросила, пусть и вымученно. И рассказала она тете Оле, – Генрих родителей Наташеньки называл так, а не по имени-отчеству, – о сыне своем то, что знала.
– Так-так-так?
– В Грузии он все эти годы жил. Но не в Тбилиси, а в провинции. С женщиной.
– Ради нее из семьи ушел?
– Нет, уже тут познакомился. А сбежал из России из-за долгов. Кто-то его прессовал, старушка не понимала, кто и за что. Но денег сыну давала. На протяжении всех лет. За год до смерти дом заложила, чтобы сыну помочь. Он вознамерился со своей гражданской женой перебраться в Тбилиси и открыть в столице мини-гостиницу. Деньги они скопили, но их на хорошую недвижимость не хватило. Инфляция сожрала часть суммы, что поделаешь. И тогда Миша обратился к маме. К кому еще? Та, как всегда, не отказала. Но по безналу деньги перечислять отказалась. Сказала: надо – приезжай. Но он не мог границу пересечь, опять же неизвестно почему.
– Из-за долгов наверняка.
– Или с документами проблемы имелись. Теперь я ничему не удивляюсь. Тот еще прохиндей был папа Наташеньки.
– Кого он прислал вместо себя?
– Женщину свою. Она письмо передала от сына, фотографии. По видеосвязи связалась с Мишей, и он с матушкой болтал, а она плакала от счастья. Пусть не вживую, но все равно повидалась с сыночком.
Генрих дождался наконец фисташек. Сразу схватил орешек, когда принесли пиалу, и начал его раскалывать.
– Сын снова пропал после этого, – продолжил он. – Не звонил, не писал, но отправлял иногда письма по почте без обратного адреса. Старушка все сохранила! Как и фотографии. Мечтала перед смертью с сыном повидаться. Но тот телефон сменил, а новый номер не сообщил. Как и жена его. Не знала старушка, как разыскать Мишеньку. Тогда и позвонила тете Оле. Прощения попросила, все рассказала, а после попросила найти сы́ночку через женщину его.
– Каким образом?
– Элементарным. Старушка бдительной оказалась. Прежде чем деньги отдать, паспорт потребовала у избранницы сына. Данные все записала.
– Какая молодец.
– И я о том. А теперь подвожу к главному: женщину эту удалось отыскать. Зовут ее Марианной. Она и крымская татарка, и армянка, и ливанка. Но по гражданству – грузинка. А по фамилии официального мужа прибалтийка. На ее имя зарегистрирован бизнес, но не гостиничный. Химчистка. И не в Тбилиси, а в пригороде под названием Мцхета.
– Это близко.
– Да, двадцать километров. По нижегородским меркам это подать рукой. Наташенька (а поиском именно она занималась) смогла связаться с Марианной. Позвонила по телефону, указанному в рекламе химчистки. Трубку взяла сама хозяйка, а потом передала ее дяде Мише.
– Наташенька смогла-таки поговорить с ним?
