В мягкой сухой земле, которая здесь перемешалась с песком, мы без особого труда вырыли очередную яму. Чуть пошире, и не менее глубокую. И вместе с Маратом уложили в неё рюкзак. Опять прикрыли ветками, засыпали руками, разровняли и даже подмели. Прямо на поверхности я треугольничком выложил еловые веточки, чтобы не потерять место из виду.
— А теперь смотри, что тебе надо сделать, — я повёл Марата за собой до самого первого дерева у опушки. — Это — наше с Ксенией «аламо». Последнее укрытие. Ты не должен спускать с нас глаз. Когда я её сюда приведу, когда брошусь на неё, закрывая собой, только тогда жми «вызов». Ни в коем случае не раньше, и ни за что не позже. Понимаешь? Если кто-то из нас напортачит, живыми мы не уйдём. Ты должен это уяснить.
— Я всё сделаю, командир, — тощий торс Марата блестел под поднимающимся от горизонта солнцем.
— Укройся там, где я показал. Оттуда хороший обзор. Ты всё будешь видеть… И не высовывайся, если всё пойдёт не по плану. Вдруг, что-то случится. Затаись. Останься сидеть. Дождись, когда они свалят. И только затем двигай в сторону цивилизации. У меня там номер мэра вбит. Найдёшь, позвонишь и всё объяснишь. Назовёшь моё имя, если тебе не поверят. А когда покажешь где золото, надеюсь, тебе что-нибудь перепадёт.
Марат подошёл ближе и сжал слабой рукой моё предплечье.
— Моя рука не дрогнет, Алексей, — сказал он. — Если про Женю — это правда, однозначно не дрогнет. Я сделаю то, что должен сделать. Тогда, когда должен.
Я притянул парня к себе и обнял. За несколько крайних дней он пережил то, что не обязан был переживать. И хоть они сами пришли ко мне, я чувствовал ответственность. Всё же я привёл неподготовленных людей, я втянул их в эти разборки. И был обязан спасти хотя бы тех, кого спасти ещё могу.
— Я доверяю тебе, — я отстранился и хлопнул Марата по спине. — Смотри не засни там. Всё скоро закончится, так или иначе. Удачи.
Он улыбнулся на прощанье и побежал в лес. Там, укрытая от посторонних глаз, располагалась весьма удобная наблюдательная позиция.
Я скрестил пальцы, смотря Марату в спину, затем стащил «пожёванные» ботинки и носки. После многих километров мои ступни и щиколотки краснели потёртостями и мозолями. Эту ночь я держался из последних сил и сейчас был рад постоять на песке босыми ногами.
Я засунул один носок в другой, затем достал «макаров», ещё раз убедился, что у меня всего четыре пули на всё про всё, и засунул его в носки. Присел возле деревца, у самых корней руками разгрёб землю и уложил пистолет. Присыпал лишь слегка. Так, чтобы на раскопки и извлечение ушло не больше двух секунд. И сел у дерева, вытянув ноги под набиравшим силу солнышком.
Я сделал всё, что мог. Смог кое-как перекрутить безвыигрышную ситуацию. Придумал весьма рискованный план, который может и не сработать. Но выбора иного нет. Если со Швецом, в принципе, о чём-то ещё реально договориться, то Анкер — абсолютный неадекват. Он никого не оставит в живых при любых раскладах. Так что либо я их, либо они нас.
Осталось подождать совсем немного.
Утреннее солнце разморило меня очень быстро. Я сидел, бил себя по щекам, смотрел на наручные часы и ждал. Вот уже шесть утра, вот уже полседьмого. Вот уже маленькая стрелка подбирается к семи. Но едва она семёрку перешагнула, вдали я услышал хрип автомобильных моторов — прямо по бездорожью, совсем не заботясь о подвеске, ко мне стремительно приближались два тёмных внедорожника.
С места я так и не встал. Смотрел на приближающиеся машины, грел измученные ступни и ждал.
«Лэндровер» круто вильнул на песке и припарковался метрах в двадцати. А «ниссан» проехал чуть дальше, вырулил и остановился, смотря на меня боковыми окнами.
Задняя дверь «ниссана» распахнулась. Из машины, с прыжка приземлившись на песок, выскочил Захар Котт. И наставил на меня ствол автоматической винтовки.
— Не рыпайся, Каледин! — выкрикнул он.
— А я и не рыпаюсь, — я поднял руки.
Повторяя действия Захара, но очень неуклюже, с переднего пассажирского места вылез уголовник Мирон. В этот раз «калаш» в его руках располагался по-иному — приклад разложен и упирался в плечо, а не в брюхо.
— Сидеть, сучара! — словарный запас у Мирона, видимо, был крайне скудный.
Так что я просто молча продолжил сидеть с поднятыми руками.
Захар Котт подошёл ко мне вплотную, рывком поднял на ноги и торопливо облапал левой рукой, не постеснявшись прощупать там, где щупать не рекомендовалось. Убедившись, что ситуация под контролем, он махнул рукой.
Из «лэндровера» степенно выбрался Швец, видимо, сидевший за рулём. Прищурившись, он посмотрел на солнце, затем полез в машину и достал солнцезащитные очки.
— Ну что ты, фраер? — со стороны «ниссана» прилетел ещё один знакомый голос — с места водителя выпрыгнул Анкер. А его блондинистая подружка вылезла с пассажирской стороны. — Готов поговорить, как мужик с мужиком?
— Ты только предложи, Анкер, — бесстрашно хмыкнул я. — Я не откажусь. Давай прямо сейчас. Один на один. Ты и я.
— Я думаю, времени у нас будет предостаточно, — неуверенно засмеялся он.