— Илья! Илья! — позвал подпрыгивающий на месте Руслан. — Присмотри за братом пару секунд. Не могу отказать себе в удовольствии ещё раз, пока Анкер не займётся бедолагой, — он в очередной раз многообещающе на меня посмотрел.
Швец чуть ли не выхватил у Ильи Черкасова лопату, отмахнулся от него и спрыгнул в яму. Илья поморщился; роль надсмотрщика ему не особо нравилась. Он бы предпочёл роль копателя, конечно. Но в этой компании, как я давно убедился, его статус был самым низким.
— Что, ты тоже готов в мою в ногу ножом пырнуть? — ехидно поинтересовался Марат, когда Руслан передал Илье нож и уступил место.
— Думаю, это не понадобится.
— И тебе совсем не жалко брата?
— Жизнь — штука несправедливая, — на мой вопрос Илья равнодушно пожал крепкими плечами. — Кто-то проигрывает, кто-то побеждает. А я всегда стараюсь быть на стороне победителей.
— Какой же ты козёл, Илья, — Марат нашёл в себе смелость и плюнул сгустком крови на дорогие ботинки брата.
— Ничего личного, — Илья даже бровью не повёл. — Просто бизнес.
— Семья — это святое, — иронично прокомментировал Анкер, пока все остальные на мгновение прекратили работы и наблюдали за интересной сценой.
Что, в принципе, было нам на руку.
Марат, в одном глазу которого блеснула слезинка, вновь словил мой взгляд. Затем указал взглядом вниз, в сторону собственной щиколотки. Указательный палец он просунул в носок, а средний, безымянный и мизинец оставил снаружи. Не отрывая от меня взгляда, он согнул средний. Потом, ещё медленнее, безымянный. И только когда остался мизинец, я сообразил, что пальцами он ведёт отсчёт с «трёх» до «нуля». И когда мизинец согнётся, наступит «момент ноль».
Мизинец согнулся, когда Руслан прошёл лишь половину пути в мою сторону. Лицо его сияло злобой.
— Я пришёл за добавкой, — успел произнести он.
Марат, я видел, вдавил в экран указательный палец. Спустя мгновение все мы услышали подозрительный звук — трель телефонного звонка. Для меня — знакомого звонка, ибо я прекрасно знал, какой сигнал выставлен на «нокии».
В тот же момент я бросился назад под прикрытие ствола, одновременно укрывая собой Ксению. А ещё через полсекунды раздался глухой хлопок.
В ушах зазвенело. По щекам били крошечные гранулы песка. Из-за дыма и пыли сложно было сделать хотя бы вдох.
Но я не промедлил. Я просто не имел права.
Я резко сдвинул шокированную Ксению, в два гребка раскопал собственные носки и в один рывок вытащил «макаров». И только потом повернулся в сторону приближающегося Руслана.
Но его на моём пути не оказалось. Зажав уши и визжа, как свинья, он катался по земле. Ветер быстро сдувал в сторону дымное облако и позволил мне увидеть лежащего в позе эмбриона Марата. Закрыв голову руками, тот не шевелился.
Но его брат пытался встать на ноги. Ножа из рук он не выпустил, но, очевидно, оказался оглушён. Опираясь на одно колено, он шатался из стороны в сторону, с трудом удерживая равновесие.
Никакого милосердия проявлять я не собирался.
В ушах всё ещё жужжало. Но я нашёл в себе силы встать на ноги прицелиться и дважды нажать на спусковой крючок. Две пули ударили Илье в спину и уложили на землю. Шататься он сразу перестал.
Но это ещё был не конец.
Я бросил быстрый взгляд в сторону эпицентра взрыва. Но там с неба всё ещё падали ветки, ошмётки одежды и голубые клочки рюкзака.
— О-о-о-о-о, — у моих ног тяжко протянул Руслан. Визг из его рта больше не раздавался.
Я сделал шаг вперёд и толкнул тварь ногой. Туша перевернулась на спину, и я увидел засыпанные песком глаза и рваные раны на правой руке.
— Слышишь меня, выкормыш? — негромко позвал я.
Руслан сразу перестал корчиться, как бы намекая, что очень хорошо слышит.
— Помнишь, я обещал поступить с тобой по-гоголевски? Раз породил, то и убью.
Не сомневаясь, я дважды выстрелил в грудь. Я бы стрелял и дальше, но боёк щёлкнул вхолостую — я опять забыл сколько в пистолете осталось патронов.
Но визгов больше не было слышно, а значит и стрелять дальше незачем.
— Кх-кх-кх, — в двух шагах впереди послышался кашель. А эмбрион по имени «Марат», вроде бы, зашевелился.
Я обрадованно выдохнул: всё же пацан живой. А остаться в живых в том месте, где он находился, было крайне непросто.
Я опустил пистолет и осмотрелся.
Песок уже осел. Возле широкой воронки лежало четыре тела.
Резвого Мирона я не посчитал за тело. Он копал, а значит, получил основную порцию удовольствия; на краях воронки свисали лишь ноги, а туловище, видимо, отправилось покорять Марс.
Николай Швец и Захар Котт, находившиеся близко к эпицентру, лежали навзничь. Их тела покрывали десятки мелких кровавых отметин, а у Швеца ниже колена отсутствовала нога.
Весельчак Анкер валялся в нелепой позе. Похоже, его отшвырнуло взрывной волной и пару раз обернуло вокруг своей оси. Он вонзился головой в песок. Но, судя по огромному кровавому пятну у шеи, в песок он вонзился уже без головы.