Времени на размышления у меня особо не было. Всё же мне несколько рюкзаков и сумок надо почти километр тащить. Значит, решение надо принимать быстро: играем в свою игру до конца или открещиваемся? То есть по прилёту сдаём информацию Кругловой и робко надеемся на снисходительное вознаграждение, или придерживаем козырь? Промолчим, посмотрим на реакцию и покумекаем, как много из дамы можно выжать. Всё же мне пока совершенно непонятно, что в этом месте такого ценного. Обнаружение трёх трупов немецких солдат разве стоит таких усилий? Травм, ругани, секретов, угроз увольнения. Разве стоит это лапши в мои уши, которую приправили соусом под названием «партизанский лагерь»? Сказали бы сразу, что хотят найти, я бы помог. Посмеялся бы, но помог. А так…
Нет, всё же я попробую выжать из Кругловой деньжат. Если это место для неё так важно, уверен, я услышу слова, которые уже слышал ни раз — «банк за всё заплатит».
Приняв окончательное решение, я засуетился. Все обнаруженные железяки — пистолет-пулемёт, зажигалку, бляху, каску, газбак и горстку ржавых гвоздей — осторожно перенёс на брезент. Когда Круглова залечит травму, когда вернётся сюда, сразу смекнёт, что автоматов и прочего здесь раньше не было. И догадается, кто их сюда мог положить. Ну и, соответственно, позвонит.
Я накрыл все находки вторым слоем брезента и придавил по периметру брёвнами, чтобы случайный порыв не сдул. Потом вернулся в овраг к выкопанной мною ямке и все кости, включая череп, осторожно закопал обратно. Подмёл могилку, иголок и сушняка натаскал, порубленные ранее кусты попытался разместить. Металлоискатель кости не сможет обнаружить. Но если люди будут просто копать по всем окрестностям и обнаружат само место, мне это тоже не повредит — Круглова снова догадается, откуда на брезенте взялся автомат. Вернее, с кого. И опять понятно кому позвонит.
Постаравшись замести следы максимально аккуратно, я вытащил GPS-навигатор и на обратной стороне карты, всегда лежавшей в моём кармане, красным маркером записал координаты. Теперь это место я всегда смогу отыскать.
Только сначала надо разобраться — зачем?
Я вернулся к горке рюкзаков, откопал набор полиэтиленовых пакетов. Только когда Илья Черкасов и Захар Котт размещали останки на брезенте, я сообразил, зачем они вообще взяли эти пакеты с собой.
Я вытащил парочку — большой и маленький. Положил смертный жетон Конрада Риттера в маленький пакет, покумекал немного, наклонился и засунул его в собственный носок. Так, чтобы к кости не прижимался и не выполз при ходьбе. Затем осторожно окутал полусгнившее полотно лопатки сменной футболкой и уложил в кулёк. Свёрток получился не громоздкий, но заметный. Сначала я засунул его в рюкзак, но затем передумал и впихнул во внутренний карман ветровки, слегка тот разодрав. И наглухо застегнул ветровку на змейку до самого подбородка. Так будет лучше. Никто ничего не узнает, если ничего не заметит.
Время уже играло против меня, когда я всё подготовил. Потому больше тратить его было непозволительно. Из общей кучи я выбрал самый большой рюкзак, где скрывалась палатка, натянул на плечи и, схватив оба металлоискателя, потрусил в сторону поляны. Хоть я был собой невероятно доволен, вызывать лишние подозрения было крайне опасно. Всё же, как я уже убедился, с этими людьми шутки шутить надо крайне осторожно. А то натравят Захара Котта. У этого ненормального рука не дрогнет, если ему прикажут допрашивать меня с пристрастием.
Впрочем, пусть попытаются. Мы и сами не пальцем деланные.
Шум лопастей вертолёта я услышал на полпути второй ходки. Я просто сбрасывал всё на краю поляны и бежал обратно со всех ног. Но, разумеется, не успел.
Пилоты посадили вертолёт в том же месте, где и в первый раз. И так же как и в первый раз не спешили выходить из кабины. Я ни капли не сомневался, что бесплатно помогать загружать чужое барахло они не станут.
Потому решил взять инициативу в свои руки. Сбросив рюкзаки на краю поляны, я решительно зашагал к вертолёту, не забыв, конечно, до этого упрятать в рюкзак любимую шляпу. А то ещё опять унесёт…
— Что такое? Почему так долго? — дверь отъехала, и мне навстречу вылетел недовольный голос.
— Потому что я не тяговое животное! — грубо ответил я. — Я один, а вещей много. Вылезайте и помогите.
— Нам за это не…
— Да пошёл ты в задницу! — с этими двумя я был знаком поверхностно, но прекрасно осведомлён, что они из себя представляют. И не собирался строить из себя лапочку. — По контракту срок тура уже истёк. Теоретически, я могу уйти прямо сейчас. Плевал я на их вещи! Я тащу это всё на своём горбу по доброте душевной, а не за деньги. А вы-то здесь как раз ради бабла. Вылезайте и помогите!
Толстозадый попытался возражать. И поругался бы со мной куда сильнее, если бы пикировка продолжилась. Но более молодой пилот плюнул, выбрался из кабины и пошёл за мной в лагерь.
— А ты пока перетащи те вещи, что я оставил у края поляны, — презрительно бросил я первому пилоту. — Твоему дряблому торсу не повредит.