Иного варианта я не видел. Я уже потратил кучу бабла. А если ещё «кину» клиентов, придётся выплатить немалую сумму. Это скверно для репутации, очень плохо для бизнеса, и катастрофически для моих финансов. Тогда придётся или брать ссуду в банке, или машину продавать, или в мэрию на поклон. Чего я совсем не жажду. Хоть меня там помнят и всегда готовы оказать поддержку, быть чем-то обязанным я не хотел. К должникам всегда приходят за долгами. И абсолютно всегда приходится заплатить больше, чем брал в долг. Намного больше…
Ничего не изменилось на следующее утро. С той лишь разницей, что Ксения в предрассветных сумерках уверяла, что чувствует себя хорошо. Что нога зажила и всё такое прочее. Она пообещала потанцевать, если я ей не верю, но мне хватило её слов. Я немного сожалел, что вчера оставил девушку в одиночестве. Это был не особо умный поступок. И не стал отказывать Ксении, ведь считал, что не зажившая нога подталкивает её идти вместе со всеми, а страх остаться одной. Я был уверен, что провести ещё один день в лагере, она не захочет ни за какие коврижки.
К обозначенному на карте месту мы двигались в полном молчании. Даже вечно брызжущий энергией Марат не выделывался.
Но когда подошли к вчерашней точке, более менее успокоились. Уже рассвело, но ни криков, ни взрывов не раздавалось. Мы удалились достаточно и вполне могли рассчитывать на уединение.
В течение трёх часов мы держали строго на север. Ксюшу и Женю я оставил вместе с Маратом и сказал им не отходить друг от друга. А сам, как самый настоящий охотник, кружил по окрестностям. Внимательно прислушивался, делая остановки, и смотрел в оба.
Марат принялся размахивать рукой, подзывая меня к себе, ближе к двенадцати часам дня. Мы только-только перекусили и я не успел далеко уйти.
— Что такое? — я перепрыгнул через поваленное дерево и увидел, как Марат водит поисковой катушкой из стороны в сторону, а Женя ногами карает густые кусты.
— Сигнал, — сглотнул Марат. — Что-то глубоко.
Его глаза светились надеждой, а рот будто боялся, что робкое движение губ мы можем воспринять за улыбку.
— Интересное? — спросил я.
— Крупное, — прошептал Марат ещё тише.
С минуту, наверное, мы вчетвером просто стояли. Кто-то, однозначно, про себя молился, а кто-то призывал надежду не подвести.
— Погнали.
Я отстегнул раскладную лопатку и копал, что называется, от забора до обеда. Футболка промокла до ниточки и пришлось её снять. Но я не останавливался. Особенно потому, что яму уже вырыл солидную, а писк металлоискателя не прекращался.
Через час, когда я окончательно выдохся, но выкопал яму, достойную деревенского туалета, меня сменил Женя. Но он сломался ещё быстрее. Так что в дело пришлось вступить Марату.
Именно он нанёс удар лопаткой, который отразился металлическим скрежетом.
На секунду мы замерли. Вероятно, не у одного меня табун мурашек проскочил по спине. А когда Марат ударил повторно, мы убедились, что это не сон — металлический скрежет ни с чем нельзя было спутать.
— Так, теперь спокойно! — больше самому себе, чем остальным сказал я. Затем спрыгнул в ямку и подошвой очистил поверхность. На меня смотрел кусок проржавевшего железа. Я опустился на колени и счистил землю рукой. — Ящик, — пребывая в абсолютном шоке, произнёс я. Пересёкся взглядами с парнями и убедился, что не один я такой шокированный.
— Невероятно! Не может быть! — прокомментировал Женя.
— Пока ещё может, что не может, — я постарался взять себя в руки. Ведь пока это ещё ничего не значит. Может, это ящик с очередной говяжьей тушёнкой высшего качества.
Разместиться в ямке можно было только вдвоём. Да и то с превеликим трудом. Поэтому работали мы с Маратом исключительно руками. Зачерпывали пригоршнями и выбрасывали землю наверх, окапывали контуры и всё больше убеждались, что это действительно ящик.
— Твою мать! — выругался Марат. — Ты посмотри какой здоровый!
— Угу. Явно не для патронов, — радостно согласился с ним я.
— Там что-то написано, — Ксюша вцепилась в плечо Жени и нависала над ямой.
— Вижу. Непонятная белиберда какая-то…
— Это на немецком! — воскликнул Марат, когда с поверхности мы смели всю землю.
Кричал он слишком громко. Но я уже ни на что не обращал внимание. Предвкушение победы сжало меня в своих объятиях.
— Выкапывайте уже! — Ксения тоже не смогла сдержать эмоции.
Мы провозились ещё несколько минут. Ящик хоть и был металлическим, но заметно поржавел. Особенно по бокам. Так что пришлось работать только руками до самого момента, когда показалось дно.
Но и тогда я не торопился вырывать ящик из плена, где он пробыл столько лет. Мы достали заготовленный как раз для такого случая брезент, скрутили его, подвели под днище, чтобы, если что, ничего не рассыпалось, и вдвоём с Маратом вытащили ящик на поверхность.
Опасались мы зря — ящик выглядел крепким. Ржавчина поработала лишь над боками и крышкой.
— Дайте прочесть! — Ксения расставила руки, отталкивая всех, и опустилась на одно колено. — Behalter fur Kampfstoffproben, — прочла она с лёгким акцентом. А затем перевела. — Контейнер для образцов оружия.