В поцелуе рук ли, губ ли,в дрожи тела близких мнекрасный цвет моих республиктоже должен пламенеть.Я не люблю парижскую любовь:любую самочку шелками разукрасьте,потягиваясь, задремлю, сказав — тубо —собакам озверевшей страсти.Ты одна мне ростом вровень,стань же рядом с бровью брови,дай про этот важный вечеррассказать по-человечьи.Пять часов, и с этих порстих людей дремучий бор,вымер город заселенный,слышу лишь свисточный спорпоездов до Барселоны.В черном небе молний поступь,гром ругней в небесной драме, —не гроза, а это просторевность двигает горами.Глупых слов не верь сырью,не пугайся этой тряски, —я взнуздаю, я смирючувства отпрысков дворянских.Страсти корь сойдет коростой,но радость неиссыхаемая,буду долго, буду просторазговаривать стихами я.Ревность, жены, слезы… ну их! —вспухнут вехи, впору Вию.Я не сам, а я ревнуюза Советскую Россию.Видел на плечах заплаты,их чахотка лижет вздохом.Что же, мы не виноваты —ста мильонам было плохо.Мы теперь к таким нежны —спортом выпрямишь не многих, —вы и нам в Москве нужны,не хватает длинноногих.Не тебе, в снега и в тифшедшей этими ногами,здесь на ласки выдать ихв ужины с нефтяниками.Ты не думай, щурясь простоиз-под выпрямленных дуг.Иди сюда, иди на перекрестокмоих больших и неуклюжих рук.Не хочешь? Оставайся и зимуй,и это оскорбление на общий счет нанижем.Я все равно тебя когда-нибудь возьму —одну или вдвоем с Парижем.1928<p>Осип Мандельштам</p><p>1891–1938</p><p>«Мне жалко, что теперь зима…»</p>Мне жалко, что теперь зимаИ комаров не слышно в доме,Но ты напомнила самаО легкомысленной соломе.Стрекозы вьются в синеве,И ласточкой кружится мода;Корзиночка на головеИли напыщенная ода?Советовать я не берусь,И бесполезны отговорки,Но взбитых сливок вечен вкусИ запах апельсинной корки.Ты все толкуешь наобум,От этого ничуть не хуже,Что делать: самый нежный умВесь помещается снаружи.И ты пытаешься желтокВзбивать рассерженною ложкой,Он побелел, он изнемог.И все-таки еще немножко…И право, не твоя вина, —Зачем оценки и изнанки?Ты как нарочно созданаДля комедийной перебранки.В тебе все дразнит, все поет,Как итальянская рулада.И маленький вишневый ротСухого просит винограда.Так не старайся быть умней,В тебе все прихоть, все минута,И тень от шапочки твоей —Венецианская баута.1920<p>«Мастерица виноватых взоров…»</p>
