– Нет, почему же, со временем обязательно. Просто я не хочу жить той же жизнью, что мои родители и дедушка с бабушкой. Натали не мыслит своей жизни без Венеции, хочет всегда оставаться в кругу семьи, заниматься одним и тем же, встречаться с одними и теми же людьми. Да, Венеция мой дом, но мне не хотелось бы жить здесь вечно. Не только в Венеции, но и в Италии я не хочу жить вечно. Здесь моя работа связана только с прошлым. Ведь вся архитектура Венеции есть история, здесь не возводится ничего нового, все проекты связаны лишь с реставрацией и реконструкцией зданий, простоявших несколько веков. Меня куда как больше интересует будущее. Современная архитектура. Я просто влюблен в Новый Свет.
– В Новый Свет?
– Ну да, в Америку и особенно – в Нью-Йорк. Вот это город для меня! Все двадцать четыре часа в сутки в нем непрерывно что-то происходит; он весь в движении. А ночная жизнь бьет просто ключом! Сам я тоже ночная… – он на секунду запнулся в поисках нужного слова, – птица. Нет, сова! У вас есть это выражение? Ночная сова?
– Да.
– А здесь мне делать особенно нечего. Но Нью-Йорк! Театры, галереи изобразительного искусства, ночные клубы! Вы вроде бы говорили, что прожили там несколько лет, верно?
– Пока училась в Колумбийском университете. Теперь живу недалеко от Бостона.
– Но Нью-Йорк поразительный, чудесный город, правда?
– Да, наверное. Я была так поглощена занятиями… да и денег было в обрез, и надо было платить за общежитие. К тому же жила я далеко от центра города, рядом с университетом, а все театры находятся в центре…
– Так что видели не много пьес.
– Да. И ночных клубов – тоже.
– Но ведь Бостон тоже замечательный город?
– Да, конечно. Это моя родина, и потому, наверное, я сужу несколько предвзято, но город потрясающий, и в нем есть много тех же вещей и развлечений, что и в Нью-Йорке, порой кажется, даже слишком много. Вообще-то я живу не в самом Бостоне. А в маленьком городке, примерно в часе езды от него.
– И все равно – это Америка.
– Не думаю, что она похожа на Америку вашей мечты. Городок очень тихий.
– И вам это нравится?
– Да, большую часть времени. – Клер огляделась. – Честно говоря, все это нравится мне куда больше. Наверное, вы сейчас скажете: “Да она просто влюблена в Старый Свет!”
Оба они улыбнулись этому несовпадению во вкусах.
– Возможно, мы можем научить друг друга вещам, которые воспринимаем как должное, – заметил Джанкарло.
– Да, наверное.
– Если я приеду в Америку, будете водить меня на спектакли?
– Хоть в ночные клубы, раз они уж так милы вашему сердцу.
– Ну а пока вы здесь, что бы хотели повидать? – спросил Джанкарло.
– Мы сидим в одном из красивейших уголков Венеции. Всего-то и надо, что осмотреться по сторонам.
Подошел официант, и Джанкарло уговорил Клер заказать еще и десерт. Пока официант выполнял заказ, Клер старалась представить Джанкарло в Нью-Йорке, Бостоне, студенческом городке Харриот. Пыталась вообразить, как он входит к ней в дом, ходит по ее кухне, спит у нее в постели. И уж совсем трудно, почти невозможно было представить, как Джанкарло топает по глубокому свежевыпавшему снегу к какому-нибудь универсаму. Нет, конечно, и там наступало жаркое лето с купанием и гонками на яхтах; и, разумеется, в Бостоне и Провиденсе было полно ресторанов, ночных клубов, и культурная жизнь там била ключом. И Джанкарло, безусловно, понравилось бы все это.
– Ну а вы? – спросил он, когда официант отошел.
– Я?
– У вас есть дружок в этом маленьком городке, где вы живете?
– Нет.
– Вот как?… И замужем вы никогда не были?
О господи, началось! Именно этого она и боялась. Очевидно, надо просто сказать “нет”, тогда не понадобится отвечать на последующие вопросы. Но Джанкарло, несомненно, не раз слышал рассуждения матери о том, что наиболее часто террористические нападения совершаются на незамужних женщин лет тридцати с хвостиком, а Клер вовсе не хотела относить себя к этому разряду.
– Я разведена. Мы расстались два года назад.
– Простите. Как это произошло?
– Ну просто расстались, и все. Моя мама серьезно заболела, и большую часть времени я проводила вне Нью-Йорка, ухаживала за ней.
– А что же отец? Не помогал?
– Отец умер, когда я была еще совсем маленькая. Так что почти все время мы оставались вдвоем, я и мама. Наверное, Майклу показалось, я сделала выбор в ее пользу. Не знаю, может, и так. Но в той ситуации, когда человек умирает… о таких вещах обычно не думаешь. Просто не до того. Ну вот. Так мы и расстались.
Джанкарло смотрел на нее с сочувствием. Секунду-другую Клер молчала, потом глубоко вздохнула.
– Вообще-то все это неправда. То есть, я хотела сказать, в том, что касается мамы, правда. Но расстались мы с мужем не поэтому. Короче, Майкл… мой муж… он влюбился в какую-то другую женщину. – Она тихо усмехнулась, покачала головой. – Никогда никому прежде этого не говорила. – Она решила повторить: – Мой Майкл полюбил другую, и все.
– Верится с трудом.
