Но разве сам Эндрю Кент не сознался в том, что у него возникли проблемы с написанием книги? Вернее, он вроде бы говорил, “с общим планом” книги, а это означает, что она далека от завершения, от создания им убедительной гипотезы. Клер вспомнила, какое отчаяние звучало тогда в его голосе, но даже в тот момент это не слишком ее обнадежило. И уж тем более – теперь. Если самой ей не удастся найти доказательств в пользу существования Испанского заговора, она должна будет пересмотреть и переделать всю свою диссертацию. И уже тогда неважно, напишет свою книгу Эндрю Кент или нет. На переделку уйдет еще год работы, это как минимум, а может, и два, и если она не получит какого-нибудь гранта или университетского пособия на продолжение исследований, ей не продержаться. Придется еще до получения степени подыскивать себе какую-то работу, и тогда еще неизвестно, сможет ли она вообще закончить диссертацию.
Клер потянулась, пытаясь прогнать тревожные мысли. И рассеянно взяла со стола какую-то почтовую открытку. Цветная фотография пляжа в Лидо, на переднем плане золотой песок, полосатые зонтики. На обороте почерком Гвен было выведено следующее послание:
Клер положила открытку на прежнее место и попыталась вспомнить то время, когда ей самой было четырнадцать и когда встреча с каким-то мальчишкой на пляже превращалась в событие мирового масштаба. Как сладко и занимательно было потом пересказывать лучшей подруге подробности этого знакомства. Лучшая подруга… У Клер всегда была лучшая подруга, еще с начальных классов школы, ей непременно хотелось иметь кого-то, кому можно рассказать “все”. Если вдуматься, у каждой знакомой ей женщины был кто-то, кому она рассказывала почти все свои тайны. Что и естественно. Ведь у каждой женщины есть свои секреты.
Как-то непривычно, когда рядом нет Гвен, думала Клер, поднимаясь по роскошной лестнице Библиотеки Марчиана. Странно, как быстро привыкла она к тому, что эта девочка постоянно находится где-то поблизости. Но так будет лучше для них обеих. Сегодня у нее просто море работы, да и Гвен не выказывала стремления весь день проторчать в читальном зале.
С утра они уже собирались спуститься вниз и позавтракать, но позвонила Стефания и спросила Гвен, не хочет ли та заглянуть к ней в гости, скоротать вместе время, поскольку после вчерашнего происшествия родители велели ей сидеть дома и не высовывать носа на улицу. Гвен испытала облегчение, услышав, что новая подруга не винит ее за временную потерю свободы. И вызвалась бежать к Стефании немедленно – ей, несомненно, не терпелось поделиться драматическими впечатлениями вчерашнего дня. Перед тем как отправиться к Бальдессари, Клер собрала некое подобие “аптечки” для выживания – карточку с названием и адресом гостиницы, карту Венеции, телефонную карточку, путеводитель, а также записку с номерами полиции и “скорой”. И настояла, чтобы Гвен взяла все это с собой.
– Стефания говорит, что мать не выпускает ее из дома, – пыталась возразить Гвен. – И я не собираюсь прикалывать к юбке булавкой эту ерунду! – И она выразительно взмахнула прикрепленным к английской булавке клочком бумаги, где Клер записала для нее телефонный номер библиотеки. – Мне не восемь лет.
– Тогда положи в карман брюк.
Гвен выразительно закатила глаза.
– Это на тот случай, если вдруг потеряешь рюкзак, – пояснила ей Клер.
– Я не собираюсь терять…
– Ну, на тот случай, если кто-то украдет твой рюкзак.
– Не думаю, что мамаша Стефании выпустит нас даже из комнаты. И да, кстати, по словам Стефании, мать понятия не имеет, что ее дочурка встречалась вчера с Марко. Так что смотрите, не проболтайтесь.
– Но с чего это она решила, что мать ничего не знает? – По мнению Клер, ничто не могло ускользнуть от внимания такой женщины, как Рената. Особенно когда речь заходила о ее детях.
– Да потому, что, по словам Стефании, тогда Рената заперла бы ее в доме до конца жизни. А не на какие-то там два дня.
Тем не менее, едва они оказались в доме Бальдессари, у Клер сложилось впечатление, что матери Стефании, может, и неведомы детали, но об основных обстоятельствах вчерашнего происшествия она имеет самое отчетливое представление. Как только Гвен вошла, обе девочки опрометью бросились вверх по лестнице, оставив Клер наедине с Ренатой, что, надо сказать, ничуть не обрадовало первую.
– Спасибо, что пригласили Гвен на целый день, – сказала Клер, лелея надежду, что это высказывание – кратчайший путь к тому, чтобы распрощаться с хозяйкой дома. – Мне как раз придется поработать сегодня, просидеть целый день за…
