— …Итак, господа, завтра у нас знаменательный день, — проговорил в заключение премьер. — Нельзя сказать, что день этот мы могли бы счесть радостным юбилеем или национальным праздником, — члены кабинета почувствовали шутку и заулыбались, — но и оснований для траура у нас нет. Завтра исполняется ровно год с того памятного момента, который все уже давно называют без излишней аффектации моментом ноль. Мы имеем право сказать, что этот год мы прожили не зря и что положение наше не столь… далеко не столь плачевно, как могло бы быть. Искра цивилизации не угасла. Задачу первого этапа мы исполнили. — Это была фраза, которую в прежние времена газеты набрали бы курсивом, а иллюстрированные еженедельники — жирным шрифтом, и члены кабинета похлопали. — Следующая задача не менее сложна и ответственна: заставить эту искру вновь разгореться гордым всепобеждающим огнем. А для этого, господа, нам прежде всего необходима позитивная программа. Конструктивная, нацеленная на много лет вперед. Грандиозная идея, способная увлечь население, дать ему перспективу и надежду! — Это опять была жирная фраза, и в небольшом зале опять заплескались короткие аплодисменты. — Я жду ваших рекомендаций вечером, с двадцати до двадцати двух. Завтра я выступлю с речью по всеобщему оповещению; объявлено о завтрашней речи будет уже сегодня. Реалистичность и размах программы должны нейтрализовать всякого рода слухи о грядущем спасении извне. Люди будут ждать эту речь. Мы должны оправдать их высокие и… оправданные ожидания.
Члены кабинета стали подниматься с кресел, кто-то уже заговорил вполголоса.
— Господина министра внутренних дел и господина командующего подразделениями спецназначения попрошу задержаться еще на несколько минут, — громко сказал премьер.
Пока остальные расходились, оставшиеся сохраняли молчание, стоя вокруг небольшого круглого стола в углу. Когда закрылись двери, премьер устало опустился в кресло и нервным рывком ослабил узел галстука. Сунулся в тумбу стола, достал бутылку коньяку и три рюмки, пачку сигарет.
— Прошу, — сказал он с улыбкой и сам закурил первым. Министр покосился на командующего, усмехнулся и достал из своего необъятного саквояжа миниатюрный, как книга, магнитофон.
— Ты совсем не изменился, — сказал министр. — Ничего тебя не берет. — Щелкнул клавишей. Раздалось слабое шуршание, потом бодрый голос премьера заговорил:
— Храбрые защитники свободы! Ракетчики и пилоты! Моряки! Астронавты! За вами — вся мощь самого богатого и самого развитого государства в мире! За вами — духовная сила нашего великого народа, сплоченного конструктивными идеалами демократии! В этот тревожный час мир, который мы отстаивали как могли, снова под угрозой. Но наша Богом избранная страна должна последовательно выполнять свою миссию и ни на миг не ослаблять психологического и политического давления на противника. Вы должны смотреть в будущее с бесстрашием и надеждой! Нация полна решимости победить и выжить после победы!
Министр снова щелкнул клавишей, и стало тихо, только позвякивало стекло и побулькивала бутылка — командующий, не теряя времени, расплескивал коньяк по рюмкам.
— И заметь — я был прав! — Премьер на миг выбросил в сторону министра руку с дымящейся сигаретой. — Скорее всего мы победили. И явно выжили. Вот с этого, кстати, я, пожалуй, и начну речь…
— Думаешь, тебе что-то принесут… с двадцати до двадцати двух?
— Нет, разумеется… Черт с ними. Ну, будем.
Они выпили.
— Вкусно, зараза, — перехваченным голосом пробормотал командующий. — Эх, виноград, виноград…
— Все, — энергично сказал премьер. — Хватит болтать. Есть что-нибудь по пятнистой смерти, наконец?
— Есть, — ответил министр. — Осталось всего две версии. Версия первая: это не болезнь.
— Так, — сказал премьер. — Твои биологи — они что?..
— Это, так сказать, все болезни разом. Просто от такой встряски лопнула, к свиньям, иммунная система.
— М-м, — с неудовольствием сказал премьер. — Не нравится мне это. Безнадежно как-то.
— Ну, тогда тебе должна вторая понравиться, — ехидно оскалился министр. — Выскочило что-то из наших же военных лабораторий. Ну, мутировало, разумеется…
— Тьфу, черт! Г-гадость! Ладно, не будем об этом. Командующий, не зевай. — Командующий с готовностью налил по второй. — Что там со штабами?
— Минутку, — сказал министр и извлек из саквояжа какой-то небольшой, но странный с виду и — так и чувствовалось — невероятно сложный прибор. Поставил на стол. — Для твоей коллекции. Экспозиции, вернее. Приобщи.
— Како-ой, — восхитился премьер. — Что это?
— Ни малейшего представления. Загадка второй природы. Патрульные нашли в дальнем рейде — там что-то взорвалось еще вначале, черт знает, что именно. Сильно взорвалось. Но это вроде цело, лежало поодаль. Обеззаражен полностью, не бойся.
— Како-ой… Спасибо!! Как живой, правда? — Министр усмехнулся. — Живой! И чего только не напекли высоколобые, черт бы их побрал… — Премьер бережно переложил прибор со стола на мягкое кресло. — Свернулся клубочком и спит, чувствуешь? — Погладил прибор. — Мур-р. Мур-р… — Вздохнул, отвернулся от подарка. — Жду ответа.
