Надо полагать, услышав слово «Мутант», на какую-то долю секунды он утратил собранность, мельком покосившись на Мутанта, о котором было уже столько разговоров. Последовал короткий, почти незаметный со стороны удар. Прикрываясь обмякшим стражником сил комитета штабов, стражник сил кабинета министров длинной веерной очередью окатил пультовую; ответные он принял спиной защищавшего его тела и, оттолкнувшись от него, швырнул себя за груду обломков, продолжая стрелять в падении. Профессор успел сбить с ног мальчика, недоуменно и презрительно стоявшего рядом, а затем боком, неловко, упал сам. Очереди с громом крестили воздух сверкающими, прыгающими вправо-влево крестами. Кто-то завизжал. Что-то обвалилось. Потом человек в балахоне с протяжным криком «Здесь нельзя!!» каким-то чудовищным усилием поднял себя; от его рук, крутясь, ускользнули в разные стороны два темных пятна. Новый пламенный крест сомкнулся и затрепетал вокруг человека в балахоне, и тот тяжелым мешком рухнул на кресло, уронив руки через подлокотник, — но уже содрогнулось здание — раз, другой, — громадные оранжевые сполохи лопнули и раскололи пультовую жестким зазубренным огнем; а когда огонь взлетел и погас и осколки пропели свои оборванные ноты, вздулась плотная, как литая резина, тишина.
Мальчик бессильно поднялся. Несколько секунд ему казалось, что он оглох; все плавало перед ним, все качалось. Чьи-то руки, оторванные от тела, но не выпустившие автомата, прыгнули ему в глаза — и его едва не стошнило.
— Во-от, — донесся, как сквозь вату, голос профессора. Мальчик несмело обернулся. Профессор сидел на полу, одной рукой держась за живот, другой смахивая пыль с модулятора. — Пульт вроде цел. И прибор твой… — Он поднял на мальчика совсем белое в сумерках лицо. — Кажется, малыш, мы легко отделались.
Мальчик шагнул к нему.
— Да что же это?! — проговорил он сквозь горло, полное слез. — Что же они делают?!
— Живут, — пробормотал профессор. Силы вдруг изменили ему. Глазами, полными смертельной тоски, он обвел тонущий во мраке могильник. — Как все по-дурацки…
— Ты тоже знаешь это? — Мальчик с размаху упал на колени рядом с ним. — Тоже? Чужое! Чужое!! — вцепился ему в плечо обеими руками. Слезы дрожали у него на ресницах. — Скажи. Ну скажи мне. Ты тоже с Земли? Ведь ты тоже с Земли!!
Скажи!
— Нет, малыш, — ответил профессор. — Я здешний.
С ужасом мальчик увидел, как из-под прижатой к животу узкой ладони расползается по свитеру что-то красное.
— Папка! — стискивая кулаки, отчаянно крикнул мальчик. — Папка, не умирай!
— Конечно, не умру, — ответил профессор. — Какое тут умирай. — Он ободряюще улыбнулся мальчику. Тот всхлипнул с надеждой. — Работы выше головы.
— Что?..
— Я же почти ничего не успел, малыш. Только антенну поставил да наметил структуру программы, потом он ушел под горизонт. Через, — профессор, стараясь не менять позы и лишь скосив вниз глаза, глянул на часы, видневшиеся из-под размочаленного рукава прижатой к животу руки, — через минут двенадцать покажется снова. Надо за этот сеанс успеть. — Он облизнул губы. — Башка дубовая, вот что…
— Я вылечу тебя! Я умею!..
— Чуть позже. Сначала сателлит. Надо успеть.
— Папка…
— Ты прости, малыш… можно я сперва закончу? А потом уж ты позовешь своих. Посмотришь, кстати, как работают с этой штукой. А то я могу не успеть, понимаешь? Договорились?
— Договорились, — медленно ответил мальчик.
— Вот и хорошо. Знаешь, еще что… в машине у меня термос с кофе…
Он даже не успел закончить фразу. Мальчик вскочил и опрометью кинулся вон — крик профессора догнал его уже в дверях:
— Стой!!
Мальчик обернулся, поскользнувшись на бумажной ленте:
— Что?
— К черту… — выдохнул профессор. — Вдруг страшно стало. Будь здесь. Мало ли кто там еще… Будь здесь. — Мальчик хотел что-то сказать, но профессор поспешно добавил: — Да мне и пить-то, в сущности, нельзя. Выльется. Лучше принеси автомат, возьми у кого-нибудь. Если не… трудно. Стрелять я в случае чего смогу.
— Я тоже смогу, — жестко сказал мальчик, идя назад. Шелестели, проминаясь, ленты под его ногами. Профессор чуть улыбнулся:
— Тогда принеси два.
С ненавистью, словно присохшие нечистоты, мальчик стряс с автомата цепляющиеся за него отдельные руки. Порознь они шлепнулись в мягкие вороха.
— Я послежу за дверью, пока ты работаешь, — сказал мальчик, нагибаясь над другим автоматом.
— Хорошо. Потом поменяемся. — Профессор опять скосил глаза на часы. — Еще минут семь.
Помолчали. Мальчик пристроил автоматы на крупном обломке, за которым можно было укрыться. С дробным шумом, особенно резким в тишине, раскатился щебень. Профессор жевал губы, глаза его были полузакрыты. Потом чуть тряхнул головой:
— А, нормально. Успеем.
Мальчик полулежал в своей засаде, опершись локтем на обломок, другую руку уложив на приклад одного из автоматов и не сводя глаз со входа.
