Зал собрания словно взорвался. Вот это новости. Сенаторы загалдели.
Так это были не слухи! В тылу всемогущей зеленой Империи пылает пожар восстания.
– Веган прислал солдат, но мы заблокировали туннели и продолжаем сражаться. Меня отправили к вам с просьбой о помощи.
– И вы шли по поверхности? – спросил Лесин.
– Да.
– Без оружия, в одиночку?
– И без противогаза, – кивнул Женя. – Все верно. Я, как вы уже заметили… – Он показал на свои наросты. – Не совсем человек. Я адаптант. Я могу жить на поверхности без маски и защиты.
Один из сенаторов, тот самый опоздавший Аслан Закиров, заговорил:
– Мы думали, «Обухово» вымерло уже. Как давно вы бунтуете?
Гость вздохнул. Тертый едва сумел отвести взгляд от колеблющихся зеленых волокон на его шее. Гипнотизирует, черт.
– Два месяца.
Общий вздох. Старейшины переглянулись.
– Два месяца? – Тертый повел плечами. Два сенатора от Приморского Альянса молчали, но смотрели цепко, словно на допросе. Старший из них улыбался – почти не открывая рта, одними губами. Глаза при этом оставались удивительно холодными.
«Чертовы вояки. Воспитал покойный Генерал волчат», – подумал Тертый с раздражением.
– И вы еще… живы? – Тертый вдруг не смог подобрать слов. Он хотел сказать «не передохли от голода», но в последний момент передумал. Может, зеленожаброго это заденет? Как опытный политик, Тертый не видел никакой проблемы в своих словах – но ее могли увидеть другие.
Адаптант поднял голову. В упор посмотрел на сенаторов. Голоса стихли.
– Мы еще живы, – сказал он негромко. – И мы просим Большое метро о помощи.
– Внимание! Внимание! Великое Перемирие закончится через пять дней, – объявил репродуктор. – С этого момента объявляется режим чрезвычайного положения и вводится дополнительный комендантский час. Все по местам. Враг будет разбит. Победа будет за нами.
Толпа женщин, детей, подростков, стариков вздохнула. Нехотя стала расходиться. Тусклый свет фонарей – режим экономии энергии – плохо рассеивал мрак. Все вокруг казалось мрачным и зыбким, как в страшном сне. Неудивительно, что люди подавлены.
– Начинается война, – сказал Тертый. – Так?
Они с начальником разведки вышли размять ноги и оценить обстановку.
– Уже началась. – Таджик кивнул. – Правда, она, скорее, толком и не прекращалась…
Таджик доложил подробности. Оказалось, за время Великого Перемирия режим прекращения огня нарушался больше шестнадцати раз. Единичные выстрелы, отдельные стычки, случайные обстрелы и даже самые настоящие сражения – все было.
– Война изменилась, – сказал Таджик задумчиво. – Джентльмены больше на ней не выживают.
Тертый зябко укутался в ватник.
– Современная война – дело не для джентльменов. А для шакалов.
Артем по прозвищу Мимино лежал на своей койке и слушал темноту, на верхней койке Убер тихонько и мелодично насвистывал какую-то мелодию.
Блюз. Артем удивился.
– Она скучает… возле стойки… – негромко напевал Убер, – …в фартуке, с салфеточкой… Свежа на удивление… от туфелек до бус…
Артем слушал. Негромкий, высокий и чистый голос скинхеда выводил:
– …как приглашение на очень странный блюз…
В этот день Артем почувствовал себя странно – как-то не так. Гнетущее ощущение в груди, полуобморочное состояние, мрак и ужас – все это вылилось в упадок сил. Он просто сонно лежал лицом к стене и ждал худшего.
Когда загрохотали сами стены, Артем прищурился. Сердце болезненно сжалось. Какое-то чудовище глухо завыло за стеной, застонало. И вдруг словно пошло на взлет… Все ближе и выше. Артем почувствовал вибрацию, вскочил.
– Землетрясение?! – От ужаса у него заледенел затылок. Скинхед стоял рядом, слушал. Затем кивнул сам себе.
– Лифт, – сказал Убер. – Большой и мощный лифт. Просто им давно не пользовались. И он, видимо, у нас за стеной.
– Я не знал, что лифты где-то еще остались, – осторожно сказал Артем. Он, конечно, представлял, что это такое. Отец когда-то давно ему даже рассказывал о ракетах в шахтах… и что они тоже выезжают на поверхность в лифте… Ну… Чтобы взлететь в Судный день.
Убер пожал плечами.
– Вот и я не знал, – задумчиво протянул он. Почесал затылок. – Интересно.
– Я думал, это легенда, – сказал Артем. – У нас рассказывали на станции.
– Какая именно?
– Ну… что из метро есть лифт в преисподнюю… и прямо в кабинет к дьяволу.
Убер захохотал.
– Вот это был бы номер!
– Ничего смешного. – Артем даже немного обиделся. Легенда казалась ему красивой. Хотя и довольно… мрачной. А тут за стеной – лифт. Может, тот самый?
– А ты не думал, – спросил Убер, – что раз на этом лифте можно попасть к Сатане, то и Сатана в любой момент может подняться и выйти в метро, а?
Артем заморгал.
– Скажешь тоже…
Звук за стеной прекратился. Тишина. Убер с Мимино переглянулись.
– Ладно, клоун, – сказал Убер. – Харэ прохлаждаться. Вставай. Давай сначала разминку, потом поработаем над связками.
Лучшее, что с нами случается, – случается не с нами.
