– Знаете, док, – он открыл глаза, – после вашего осмотра я каждый вдох делаю с подозрением. Вдруг он последний? Нет, черт побери. Лучше мне было ничего не знать. Хотя стоп… – Убер закусил губу. Выпрямился. – Нет, знать – все равно лучше.
– Вы оптимист. – Доктор помолчал и добавил: – Это редкое и очень… – он улыбнулся, – …противное качество в наше время.
– Ну, сколько мне осталось? – спросил Убер. – Только честно.
– Не знаю, имею ли я право…
– Док, – просто сказал Убер. Доктор поднял голову, впервые посмотрел на него прямо и с симпатией, ответил:
– Недели две от силы. Или три. Может, месяц. Трудно сказать.
Убер помолчал. Две или три недели. Внутри все заморозилось. Убер заставил себя встряхнуться.
– Ты смотри, и тут неопределенность! – Он засмеялся. – Спасибо, док.
– Лучевая первой степени, множественные травмы головы, последствия прежних ударов и ранений… Печень не в очень хорошем состоянии, поджелудочная серьезно увеличена. Видимо, это последствия регулярного приема противорадиационных препаратов. – Доктор посмотрел на Убера. – Вы ведь диггер, правильно? Так… – Он прищурился. – И вы, видимо, серьезно выпиваете, правильно? Но самая большая проблема не это. Самая большая проблема – именно последствия облучения. Ваша кровь – уже не совсем ваша кровь. Это такой радиоактивный коктейль. Ваш кашель – это вы где-то очень неосторожно надышались радиоактивной пылью. В легких есть не очень хорошие изменения, какой-то очаг воспаления. Внутренние органы пока не отказывают, это хорошо, слава богу, но это дело времени. Я вообще не очень понимаю, почему вы до сих пор не загнулись.
Убер помедлил. Вот оно как.
– А сифилис у меня есть, док? – спросил он вдруг.
– Что? – Доктор поморгал. Лицо у него стало озадаченным. – Нет, сифилиса не обнаружено…
– Ну, слава богу. – Убер почесал лоб, затем сказал: – Ух! Аж выдохнул! Может, плохо искали? Должон быть.
Лицо доктора исказилось.
– Вы…
– Да шучу я, док, шучу, – сказал Убер серьезно. – Просто как-то… ну, не знаю… захотелось поднять вам настроение, что ли.
Лицо доктора исказилось. Словно ему зуб мудрости вырывают на скорую руку, без наркоза и грязными инструментами. Но с любовью и нежностью. Так что он одновременно испытывает жуткую боль и когнитивный диссонанс.
– Бука вы, док, – пожаловался Убер. – Ничто вас в жизни не радует!
Тертый выпрямился. Ох, до чего иногда затекает спина – именно от ощущения, что тащишь на своем горбу упирающуюся, как осел, разваливающуюся на ходу военную машину Большого метро. Тащишь, надрываешься и при этом понимаешь, что никакой награды в итоге не будет. Нет, не будет. Наслаждайся, сука, процессом.
– Ну что, как результаты? – спросил он.
Военный медик покачал головой. «Как его там зовут? Георгий… нет, Григорий Вартанян? Ну и имечко». Тертый не сдержал удивления:
– Что, оба?!
– Один мутант, другой практически ходячий мертвец, – сказал доктор холодно. – Что вы от меня хотите? Чуда?
Тертый помолчал, вздохнул.
– Да, хотелось бы чуда.
Он потер глаза. Словно песка насыпали, надо хоть пару часов в сутки спать. И не пить кофе, пожалуй.
– Совсем не дотянут?
– Я не могу дать никаких гарантий… понимаете? – сказал Вартанян.
– Понимаю. А еще я понимаю, что если Обухово падет в ближайшее время, на наше наступление Веган ответит удвоенными силами. Империя перебросит освободившиеся воинские силы на другие участки фронта. Так что это наш чуть ли не единственный вариант.
– А как же Великое Перемирие? – удивился Вартанян. – Разве это… ну, не начало переговорного процесса? Чтобы прекратить эту бессмысленную бестолковую войну?
Тертый внимательно посмотрел на доктора.
– Вы действительно в это верите, док? – спросил он.
В госпитале его навестил Таджик. Принес гостинцы, сухари, печенье и даже один ярко-оранжевый апельсин. Убер присвистнул. И книгу. Убер перелистал, засмеялся. Тоненькая книга в мягкой желтой обложке. Сонеты Шекспира в переводе Маршака. В книге от прежнего владельца осталась закладка – полоска плотного коричневого картона. Убер открыл книгу на той странице и прочитал вслух с выражением:
Убер хмыкнул, весело посмотрел на Таджика.
– Я не понял, это что, намек?
– Убер, – только и сказал Таджик. – Давай серьезно. У нас много дел.
Скинхед засмеялся, отложил книгу на тумбочку.
– Уговорил, языкастый. Давай серьезно.
– Мы разрабатывали Летчика, – сказал Таджик. – А ты все испортил. Эх, Убер.
Убер помедлил. Виноватым он себя не чувствовал. Ни на йоту.
– Почему?
– У нас были данные… уверенность, что он ведет игру с веганской разведкой.
«Вот оно что. Летчик в своем стиле».
– Какая у вас интересная и насыщенная жизнь, у шпионов.
