Кузьмич ухмыльнулся. На мгновение стало видно, что этот седой хмурый почти старик совсем молод.
– Помолвка недавно была. Наташка теперь моя невеста. Годика через два приходи на свадьбу…
– Ого! Поздравляю! – Убер хлопнул его по плечу. Кузьмич поморщился, повел плечом. – Широко живешь, Кузьмич. Со вкусом. Это офигенно круто, брат Кузьмич. – Он помедлил. Теперь диггер не выглядел счастливым. – Какая-то проблема, брат Кузьмич?
– Наташка хочет, чтобы я завязал.
– С чем… А! – Убер почесал нос. – С забросками, что ли?
– Говорит, непонятно, как это на детей повлияет. Ну, сам понимаешь.
– А ты что?
– Я военный сталкер. Сейчас война. Вот с тобой пойду.
– Нет, Кузьмич. – Убер широко улыбнулся. – Не пойдешь. Извини.
Кузьмич резко вскинулся, посмотрел в невозмутимое лицо скинхеда. С ненавистью изучил его улыбку.
– Это почему это? – спросил диггер холодно. – Ты меня не возьмешь?
– Кузьмич, ты мне нужен здесь, как специалист. Незаменимый.
– Ой, пиздишь.
– Это да. – Убер вздохнул. – Но что не пойдешь, это факт. Смирись. Ты почти женатый человек и должен уметь подчиняться.
– А это что за красотка? – Убер кивнул в сторону девушки за решеткой.
Таджик покачал головой. Не стоит.
– Что?
– Даже не думай, – сказал Таджик.
– А все-таки?
– Она убила человека. Я серьезно. Там мрачная история. Бывшая балерина, занималась смешанными единоборствами, убила своего…
Но Убер из всей истории, кажется, услышал только одно.
– Бывшая балерина? – переспросил он.
– Да.
– Че, вот прям серьезно? – Даже Убера это поразило. – Балерина?
Таджик кивнул. Развел руками. Вот такое дело, мол.
– Открой камеру, – велел Таджик охраннику. Скрежет засова, поворот ключа. Дверь открылась, Убер почесал нос. Оглушительно чихнул, прокашлялся.
– Эй, балерина! – окликнул он.
Девушка нехотя повернула голову. Посмотрела на него молча. Невысокая. Короткие светлые волосы. На шее татуировка – роза.
Убер вошел в камеру, огляделся. Снова перевел взгляд на девушку.
– А ты правда балерина?
Она дернула плечом, отвернулась.
– Как насчет зачетного фуэте?
– А как насчет удара ногой в наглую морду?
– О! – Убер потер руки. – Давай, отлично!
– А как насчет пойти на хер?
– Я…
Удар был молниеносный. Убер вскинул руки, но не успел. Покатился кубарем. Поднялся на ноги, затряс головой – словно в ухо попала вода. Ух, вот это да. Выдохнул. Захохотал довольно. Девушка стояла напротив него.
– Ты чего ржешь? – спросила девушка, нахмурившись. Она встала в стойку. Убер оценивающе осмотрел ее с головы до ног. С удовольствием.
– Дело! Хорошо бьешь. Пойдешь со мной?
– На бал? – съязвила девушка. – Простите, сэр, у меня все танцы расписаны.
– Можно сделать исключение для меня. Почему нет?
– Ой, не знаю, стоит ли.
– Я красивый, – доверительно сообщил Убер.
– Фау, чуть не ослепла от этого сияния. Глаза прям болят.
Убер ухмыльнулся.
– Как тебя зовут? – спросил он. Девушка помедлила, но все же ответила:
– Не твое дело.
– Дарья Александровна Терминова, – сказал из дверей Дагон. – Двухтысячного года рождения.
– Дашка Терминатор! – Убер развеселился окончательно. – Вот это номер.
– Тебе еще врезать?! – обиделась девушка. Вскинула кулаки, приготовилась…
– А давай, – легко согласился скинхед. Встал в стойку.
Дашка сделала обманный финт ногами и ударила. В следующий миг Убер легко перехватил девушку в воздухе и швырнул в сторону. Дашка врезалась спиной в ограждение, рухнула на землю. Застонала от боли, перевернулась на спину.
– Я за равноправие и интернационализм. По морде от меня все получают одинаково, – сказал Убер, пошел к девушке. – Эй, ты как?
– В норме, – глухо проговорила Дашка. Прислонилась спиной к стене. Оскалила острые белые зубы. – Руки убрал!
Убер поднял руки вверх, пожал плечами. Пошел прочь. Дашка помедлила. Отшвырнула камешек, нехотя встала.
– Эй, лысый, – позвала она.
– Да. – Убер обернулся.
– Пока я не заинтересована. Если будет что интересное, тогда зови, я подумаю.
Убер помедлил. Голубые глаза смотрели жестко и равнодушно. Затем на мгновение потеплели. Дашка поежилась.
Убер кивнул. И пошел дальше. Загремел засов, дверь закрылась, оставляя Дашку в темноте. За решеткой скинхед обернулся, глаза в полутьме блеснули.
– Сколько же у тебя татуировок, – сказал Убер.
Девушка выпрямилась, показав отличную осанку, с вызовом спросила:
– Ты, лысый! Че-то не нравится?!
– Красиво.
Таджик повысил голос:
– Убер, ты не слушаешь. За что она сидит, по-твоему?
– За красоту, конечно.
Таджик вздохнул.
– Убер, не до шуток.
– Ладно, за что она сидит?
– Убила своего парня. Расчленила его ножом. Представляешь? Куски по мешкам разложила. И спокойненько так чаек заварила и сидит пьет. Вот женщины пошли.
– Это да. Серьезные женщины, палец в рот не клади.
– Самое забавное. Она ведь действительно балерина, самая настоящая. До Катастрофы училась в знаменитом Вагановском училище.
– Это… балетное, что ли? – спросил Убер. – Я в этом не очень разбираюсь.
– Да. Элитное, лучшее в мире. Было.
Скинхед на мгновение задумался. Потом улыбнулся.
– Дагон, – позвал Убер. Флегматичный автоматчик повернулся.
– Да?
– Хочешь повеселиться?
– Ага.
– Пошли, подыграешь мне.
