– Евгений. – Таджик покачал головой. – Пожалуйста, не надо политики. Только факты.
– Хорошо. Вот факты. Несколько социальных слоев, хотя скорее даже каст – потому что переход из касты в касту практически невозможен. Низший слой – рабы. Они задействованы во всех начинаниях Вегана. Их много, они бесправны, но могут работать, пока не сгорят или их не определят на фермы трупов.
– Фермы трупов? – спросил Убер.
Женя поморщился.
– Вы их, возможно, видели. Людей используют для выращивания агрокультур… иногда грибов, иногда кое-чего другого.
Выше идет слой простых веганцев. Это обычные люди, в принципе. Сюда входят как гражданские специалисты… вернее, входили. Сейчас, говорят, все гражданское отменено, специалистов перевели в ранг военных, Империя теперь насквозь военная машина.
Аристократы, изредка их называют Выращивающие, они же Садовники – военная элита Империи. – Женя помолчал, вздохнул. – Я мало что могу добавить, информация ограничена. Между нашими ходили слухи, что все они – это модифицированные, улучшенные люди. Не знаю, так ли это – но они все питаются особым пайком. Не тот, что выдают простым солдатам, не этот зеленый полевой брусок, нас кормили такими же… это всего лишь термически обработанная, спрессованная и обезвоженная смесь трав, овощей, чего-то там еще.
Нет. У Садовников свое питание, им доставляют каждому лично от императора.
– Императора?
– Главный Садовник, говорят у нас. Но обычно император, принцепс, сияющий, кормчий. По-разному.
– Великий Колхозник, – фыркнул Убер. И засмеялся.
Женя посмотрел на него без улыбки. Убер перестал смеяться. Адаптант продолжал:
– Говорят, именно это особое питание – то, что аристократов привязывает к Главному Садовнику. Они, безусловно, ему преданы. Это факт.
– Это… как наркотик, что ли? – спросил Убер. – Не понимаю.
– Что-то вроде. И им требуется новая доза – каждый раз. – Женя оглядел Убера и Таджика. – Вот вы посмеялись, а я говорю правду. Империя Веган – мощная и страшная машина подавления всего и вся. Отлаженная и огромная. И практически уже нечеловеческая.
– А проводники? – негромко сказал Таджик. – Я слышал, они тоже важны?
– Да. Проводники есть, их мало… но они есть. Проводники способны управлять некоторыми из мутантов с поверхности. Приручать их. Обычно они присутствуют по одному человеку в диггерских командах. И обычно с ними их питомцы. Такие команды, как выяснилось, действуют особенно эффективно.
– Помню такого, – сказал Убер. – В каждой команде? Да уж, тут никаких унитазов не напасешься…
Таджик невольно хмыкнул. Женя, не понимая, посмотрел на скинхеда. Убер махнул рукой: забудь, ерунда.
Молчание.
– Женя, – сказал Таджик наконец. – Теперь самое главное. Мы готовим отряд для похода к Обухово. И предлагаем вам войти в него.
– Да, – сказал Женя.
– Вы понимаете, что цели нашей команды несколько отличаются от того, на что вы рассчитывали? И что без вашей помощи этой миссии не будет?
Женя помедлил.
– Понимаю.
– И?
Лицо адаптанта мучительно исказилось. Он подался вперед, к Таджику.
– И мы никого… – хрипло сказал он, – не вытащим оттуда? Там много… женщины, дети… мы рассчитывали на вас…
Убер моргнул. Лицо скинхеда изменилось.
– У нас может не оказаться такой возможности, – сказал Таджик. – Не хочу вам врать, Женя. Это не приоритетная задача.
Убер наклонился вперед и заговорил:
– Слушай, Женя. Не знаю насчет задач, первая очередь или вторая. Да мне и наплевать, в сущности. Но я уверен в одном – если миссии не будет, мы точно не спасем никого. Вообще ноль по модулю. Что скажешь?
Женя помедлил. Капля пота скатилась по его белому, как полотно, лбу. Глаза глубокие – и какие-то странно беззащитные.
Зеленые наросты на его шее затрепетали.
– Да, – сказал Женя хрипло. – Я иду с вами. И будь, что будет.
Таджик переговорил по телефону, положил трубку.
– Не поверишь. Приморцы наконец подогнали людей, – сказал Таджик удивленно. – Я думал, этого уже никогда не случится.
– Кто они? – заинтересовался Убер. – Эти люди.
– Один человек.
Убер хмыкнул. Таджик показал ему личное дело.
– Вот этот. Яромир Голотов. Бывший офицер, приговорен военным трибуналом к расстрелу за самоуправство и оставление позиций.
– Ладно, пошли познакомимся с твоим Яромиром.
Его привели двое солдат с серыми нашивками «сжатого кулака». Приморцы. Блондин был закован в ручные кандалы, ноги тоже скованы длинной цепью – идти можно, бежать уже сложно. Выражение лица приморца равнодушное и слегка презрительное.
– Все в порядке? – спросил товарищ Ким. Человек в кандалах поднял взгляд. Светлые глаза. И сразу отвел.
Приморец отдал Таджику документы.
– Яромир Голотов, – прочитал он. – Место рождения: Минск, Беларусь. Лейтенант Альянса. Разжалован.
– А что он натворил?
– Убийство.
– Ну, это нормально. Это ничего, – пробормотал Убер. Таджик покосился на него.
– Он застрелил веганского офицера, – пояснил приморец.
– Ну… это бывает.
– Парламентера.
– А! – Убер посмотрел на приморца, прищурился. – А с виду не скажешь, что такой суровый. Ладно, возьму и его. Эй, приморец. Я к тебе обращаюсь!
– Чего тебе?
– Хочешь убивать веганских офицеров?
