Слай, который за все время не произнес ни слова, молча, стоял и наблюдал, как Муха, который все время до этого казался как минимум не общительным человеком, а сейчас так
внимательно осматривает и опрашивает Даню, заканчивает осмотр. Муха встал, собрал все
свои вещи и спокойно обратился к Сове.
- Ну, все наши опасения оказались без почвенные, физически и психологически он вроде в
порядке, так что сам решай.
После сказанного, он посмотрел прямо в глаза Слая и тот кивком головы попросил его
выйти. Муха понял жест лидера искателей без замедления и сразу же исполнил его.
Комната, была наполнена напряженностью, в ней стояло полнейшее молчание, из-за
которого в голову и так уставшую, лезли мысли, которые Даня всегда пытался скрывать
глубоко, так глубоко, чтобы не добраться до них. Но сейчас, под грузом напряженности, они
снова всплыли на поверхность его рассудка и дали о себе знать. Мысли о том, что он не
подходит искателем, о том, что он может их подвести, о том ему все это не по силам.
- Ты ослушался Сову и Лялю, - голос Слая был спокоен и ровный, но не смотря на это
было понятно что он зол, хоть и сдерживает злость и расстроен, - ты заставил их рисковать
собой, защищая тебя, ты заставил вояк Джорджи выдвигаться из заставы, подвергая
опасности, не только их, но и все поселение.
Данила, было, хотел что-то сказать в свою защиту, но Слай и не собирался
останавливаться в перечислении всех оплошностей Дани, тем более, то, что он хотел сказать, скорей всего только разозлило бы его и Слай, перешел бы на крик, а это, не предало бы Дане
уверенности. Поэтому, он просто сидел и молча, осупившись, ожидал, когда его перестанут
отчитывать как школьника. В его голове крутилось только одна фраза и только она не давала
ему покоя.
- Сам решай, - фраза, как будто была вырезана у него с другой стороны век и даже, если бы
он закрыл глаза, то эта фраза, все равно появилась бы перед ним, - сам решай. Блин, что же
решай, бросить меня здесь, с позором оставив в Джорджи или просто, пристрелить на месте.
Что же означала эта фраза.
192
- Мы, команда и мы всегда работаем сообща. Если кто-то выбивается из команды, то этот
кто-то лишний элемент, - далее последовало гробовое молчание. Молчание, которое было
хуже самого приговора, который мог прозвучать через секунду. Молчание, которое
разрывало Данилу из нутра, ему казалось, что глубоко внутри него, зародился огонек и с
каждой секундой этот огонь начинает жечь все сильнее и сильнее. Еще секунда и его просто
разорвет. Он был готов на все, прямо сейчас просто упасть на колени и молить о том, чтобы
его простили, уговаривать, убеждать, что он не хотел совершать того, что совершил, что то, что он сделал он практически не контролировал, что его тело не слушалось его самого и что
он готов на все если его оставят. Только сейчас он действительно осознал, что он хочет быть
искателем, что темнота, неизвестность и неизведанные просторы, бывшие раньше
территорией человека, безвозвратной территорией человека, а нынче принадлежавшие кому
угодно только не ему. Что эти просторы манят и тянут его. Что они близки ему не смотря на
всю опасность и что, если у него ее отнимут, то он сам, один пойдет в ее настолько ставшие
ему родные, просторные степи, усыпанные остатками прошлого.
Даня понимал, что имеет в виду Слай и ему хотелось это сказать. Ему хотелось объяснить, что все что произошло, произошло из благих побуждений и что он постарается исправить
себя. Но мысли настолько путались, настолько были зациклены на том, что в данный
момент было не важно, что выразить что-либо словесно, он просто не смог.
- Я вижу, что ты все понимаешь и если честно, то я тоже по молодости мог поступить так
же, - взгляд Слая отвернулся и видимо он погрузился в пучину воспоминаний, но ненадолго, -
но каждый должен отвечать за свои поступки…
После сказанного, сердце Дани просто встало, по телу пробежала дрожь, а от сильного
прилива адреналина, который одной сильной волной вылился ему прямо в мозг, глаза
помутнели, а руки затряслись. Сейчас Данила был просто не живой, в данный момент, он и
не хотел жить. Он хотел просто забыть все то, что с ним было и проснуться в день своего
рождения и забыть все события. Он хотел прямо сейчас забыть, не все то, плохое, что
произошло с ним, а наоборот все хорошее. Все то, что заставило его жить, ту размытую и не
четкую цель, которая появилась у него на горизонте. Ту цель, которая заставляла его
привзнемогая усталость, боль и страх идти к ней, идти, разрушая все препятствия на пути, идти, не видя опасностей и боли. Он хотел забыть ее, так как, если у него отнимут то
единственное, что у него появилось в этой жизни, он не захочет жить.
- И в следующий раз, ты ответишь, - спокойно произнес Слай, а потом строго, угрожающе
и даже грубо произнес, - ответишь, лично передо мной.
После услышанного, Слай поднял глаза и посмотрел на Слая, который продолжил что-то
ему рассказывать и нравоучать, но что он говорил, Данила не услышал. Ему вдруг стало так
легко, как будто в его ног сняли две гири, а с плеч скинули мешок песка, он привстал и сам
