Иван никак не мог вспомнить внешность генерала целиком. Взгляд выхватывал фрагменты: мощный, чуть раздвоенный подбородок. Подстриженные русые волосы вокруг ушей, частью седые, вот глаза – очень светлые, с темной каемкой вокруг радужки, зрачки точечные, словно наколотые булавкой. Вот пальцы – волосатые, крепкие. Растянутый карман рубашки, армейской, выцветшей, с пятном чернил от вытекшей ручки. По отдельности эти фрагменты Иван видел четко, но в целом образа не складывалось.
Закрыв глаза, как привык делать, тренируя зрительную память под руководством Косолапого, Иван попытался увидеть Мемова, собрать фрагменты в единый образ лидера «Адмиралтейской». Но ничего не выходило.
Процесс внимания состоит из трех этапов, говорил Косолапый. Первое действие: держать объект, второе – притягивать к себе, третье – мысленно проникать в него. Косолапый рассказывал что-то про актерскую систему Чехова, но Ивану про писателя было неинтересно, а вот про Блокадников – даже очень. Но о Блокадниках Косолапый не рассказывал…
А теперь вот Мемов.
Если рассмотреть как следует, можно задавать вопросы. И образ человека будет отвечать. Не словами – а покажет, чтобы он сделал.
Иван заставил себя расслабиться и снова вызвал в воображении образ генерала.
Крепкие пальцы, курчавые волоски на них. Руки Мемова лежат на столе – почему-то плывущее, как сквозь туман, нечеткое изображение…
Мемов нахмурился.
– Так что у тебя за идея? Только коротко.
– Мох, – сказал Иван.
Густые брови Мемова поползли вверх.
– Что? – Генерал смотрел удивленно. – Какой еще мох?
Иван усмехнулся.
– О-очень интересный. А идея такая…
Когда Иван закончил свои выкладки, Мемов помолчал. Побарабанил пальцами по столу. – Смело, – сказал генерал наконец.
Потер подбородок. Крупный, с легкой синевой, недавно выбритый. Иван опять подумал, что с таким лицом надо прохожих по голове бить, а не армией командовать. Образина. Но ведь умный мужик – даже страшно становится, насколько умный. Генерал повернулся к диггеру:
– Думаешь, получится? Уверен?
Черта с два тут уверен. Иван выпрямился.
– Вот и проверим.
– Хорошо мыслишь, – сказал генерал. – Раскованно. Выглядеть глупо не боишься. Это мне нравится.
Иван пожал плечами.
– Я же диггер.
– У меня этих диггеров хоть задом ешь, – откровенно признался Мемов. – Ты – другой… – Он помедлил. – Как закончим с войной, пойдешь ко мне замом? Мне нужны такие раскованные. Ты талантливый человек, Иван. Я таких людей ценю.
Иван даже сперва не понял, что ответить. От открывающейся перспективы кружилась голова. Заместитель первого человека в Альянсе? Это же офигеть, что такое.
«Таню на “Гостинку” перевезу, – подумал он. – Выходила замуж за диггера, а станет женой большого начальника. Вот тебе и семейное счастье. Хотел?»
– А если не выгорит? – спросил он.
– А это уже не так важно, Иван. Веришь, нет?
Иван посмотрел на Мемова. «А ведь не врет, сволочь». Серьезный мужик.
– Верю.
Через два дня заказанное прибыло с «Василеостровской».
– Думаешь, получится? – спросил Пашка приглушенно.
Он поднял биток и с силой опустил. Бум! Взлетело облачко фиолетовой пыли. Работать приходилось в респираторах и противогазах, иначе давно бы все лежали и радостно улыбались в потолок. У Пашки весь намордник заляпан фиолетово-серой грязью.
Иван покачал головой. Лямка ГП-9 привычно давила на затылок.
Опять вспомнилась почему-то та странная, последняя улыбка Косолапого.
– Я везучий, – сказал Иван.
Он размахнулся и ударил. Взвилось фиолетовое облачко, часть пыли попала на стекла противогаза.
«Таня, скоро я буду дома. Жди меня. Иван».
Вот этот город.
Серый продрогший слон.
Идет дождь.
Струи дождя хлещут по отсыревшим фасадам, многие дома разрушены пожарами, но сохранили некий странный цвет… Послецветие. Когда дом почти умер, отошли в мир иной все его жильцы, но здание продолжает держаться.
Когда идет дождь, видимость в противогазе падает до нуля. Запотевшие стекла, брызги, разбивающиеся об окуляры, дробный стук капель по резиновой маске, по прорезиненной ткани плаща.
Иван остановился. Достал дозиметр, сверил показания. Чтобы увидеть хоть что-то, приходится наклоняться впритык. Стекло стукалось о пластик. Треск счетчика тонул в гуле дождя. Как с цепи сегодня погода сорвалась. Но дождь хорош тем, что твари его не особо любят – собаки Павлова точно. Пять рентген в час. Иван присвистнул. Сильно. Словно где-то рядом источник загрязнения. Иван прошел вдоль здания, до угла – уровень стал выше на пару рентген. Точно, там что-то есть. Иван спрятал счетчик в карман плаща, щелкнул предохранителем «ублюдка». Капли разбивались о поцарапанный металл ствольной коробки.
Иван подождал. Вот оно! Издалека медленно наплывал, искажаясь и размякая в сыром воздухе, чей-то тоскливый крик. То ли человек, то ли животное – не понять.
Выглядывать за угол не хотелось.
Иван посмотрел на бронзовую лошадь, стоящую на дыбах. Она была полностью зеленой, насквозь, и – мокрой. Капли разбивались о выпуклый лошадиный круп. Мост почти обвалился, но лошади уцелели. Странно.
