Сесть было ошибкой. Мозг просто взорвался. Иван застонал.
– У-у… – протянул мужик. – Как тебя корежит-то… Ничего, сейчас пройдемся, оклемаешься.
– Куда идти? – Иван примерился. Надо свалить мужика. Если чугунная голова, конечно, позволит…
«Мне нужно домой», подумал Иван.
«Я за это глотки буду рвать, предупреждаю».
– Да тут недалеко, – сказал мужик. – Оформим тебя честь по чести. У нас все как положено, родненький, ты не думай.
Чертовы уроды. Иван сделал вид, что собирается подняться, подтянул ноги – в желудке вспыхнула боль, перед глазами все поплыло – сейчас, сейчас. Иван уперся руками в пол. Один прыжок… Мои любимые конфеты…
– Все без обма… – Мужик не договорил.
Иван в длинном прыжке подкатился ему под ноги. Ощущение – словно мозги забыли закрепить, и они шарахнулись о стенку черепа со всей дури.
Мужик не успел среагировать… Иван сбил его ударом под голени, тело в сером камуфляже упало рядом – бум! Хэканье. Иван перекатился, сел на него верхом, вырвал оружие из рук – смотри-ка, «абакан» – и прицелился мужику в голову. Под задницей у Ивана было твердая поверхность, пластины. Бронежилет. Круглая харя замерла, рот открылся. Глаза огромные.
– Не… не стреляй!
– Куда ты меня собрался сдавать, а?! – Иван снял «абакан» с предохранителя, положил палец на спуск.
– Что?!
– Куда вести меня собрался?!
Рот растянулся в полуулыбке-полугримасе.
– Так ты же сам хотел?
Пам-пара-пам. Мои любимые конфеты: бато-ончики.
– Куда хотел? – Теперь Иван раскрыл рот. – В камеру?!
Мужик заморгал.
– Какую камеру? Ты же сам просил провести тебя в обход «Восстания» на синюю ветку! Через «Сампсониевскую» и «Ботаническую». Я, блин зараза, не напрашивался. Сейчас оформили бы у коменданта договор и пошли. Забыл? Ты мне вчера даже аванс выплатил!
– Я? – Иван заломил бровь.
Действительно, что ли?
– А кто? – удивился мужик. – Ну ты и псих! Допился до белочки, да? Говорил я тебе вчера, знай, сука, меру. Нам пешком топать до хуя и больше.
Вот оно что.
Иван подумал, встал. Поставил «абакан» на предохранитель. Башка трещала уже не так сильно. Вот что хороший выплеск адреналина делает. Резко оздоровляет организм.
Иван посмотрел на рыжего и протянул руку.
– Вставай, – велел он. – Как твое ничего?
Подписав договор у коменданта «Выборгской», худого остроносого старичка в вязаной телогрейке, и наскоро перекусив, они выступили в поход.
Иван шел и мучился от похмелья.
– Эти станции собирались строить, но так и не построили, – рассказывал Виолатор, шагая в темноту. – «Сампсониевская» и «Ботаническая». Сладкая парочка. Но туннели сделали. Еще должна была быть станция «Средний проспект», это переход на «Ваську».
– Я знаю, – сказал Иван. Башка трещала немилосердно. – То есть… я слышал об этом.
Вил качнул головой.
– Ее тоже не построили. Даже туннель не довели. Зато на Васильевский остров оттуда можно попасть – если туннели не затопило окончательно. Там был траволатор под Невой.
– Что было? – Слово было своеобразное. Нечто среднее между «травма» и «эскалатор».
– Траволатор. Такой эскалатор – только не вверх или вниз, а по прямой. Бегущая дорожка. Встал себе и едешь. Но они, конечно, давно уже не работают…
Мысль добраться сразу до «Василеостровской» показалась Ивану заманчивой. «Но что я там буду делать?»
Таня. Иван прикрыл глаза, справляясь с головокружением.
Нет. Сначала – Шакил.
Еще в гостях у старика он выработал план. Соваться на «Площадь Восстания» – верная смерть. А вот на Невском у него есть друзья – тот же Шакилов. Надеюсь, с ним сейчас все в порядке, подумал Иван.
Известия о бойне на «Восстания» уже разошлись по всему метро.
Вернуться и остаться в живых – вот моя задача, думал Иван.
И отомстить.
Все просто.
Через пару часов они дошли до станции «Черная речка». Станция была заброшенная, неизвестно почему – по крайней мере, Виолатор этого не знал. На станции горел огонь, люди в цветастых нарядах сидели вокруг костра. Иван сто лет уже не видел живого огня. В Альянсе за открытый огонь можно было крепко схлопотать.
Конечно, едко подумал Иван, если это не струя из огнемета.
От костра поднялся крупный мужчина в широкополой шляпе. Борода, усы с сединой. Смуглая кожа.
– Цыгане, – сказал Виолатор. – Подожди, я сейчас.
Он пошел навстречу мужику в шляпе, широко улыбаясь и раскидывая руки для объятий.
Мужик, однако, обниматься не пожелал. Что-то сказал рыжему сердитое и резкое, махнул рукой – иди, мол. Виолатор пытался возразить, но цыган повторил жест.
Иван ждал.
Виолатор вернулся – ничуть не обескураженный таким холодным приемом.
– Да понимаешь, ангелы не разрешают, – сказал Виолатор.
«Петроградскую» они прошли, практически не останавливаясь. Была это тихая и странная станция. И народ там был очень тихий и очень странный. Иван не понял, в чем дело, но среди жителей «Петроградской» он себя чувствовал совершенно чужим.
– Дендрофилы, – сказал Виолатор шепотом.
– Кто?
– Любители растений. – и больше ничего объяснять не стал. Впрочем, Ивану было, если честно, все равно. Да хоть филателисты! Все равно он не знал, что эти слова означают – что «дендрофилы», что «филателисты».
Да и наплевать.
