Убер остановился, почесал затылок.
– Хороший вопрос. А ты?
– Я крыс, наверное, – ответил Комар честно. – Прямо до дрожи. Твоя очередь?
Убер задумался.
– А я – клоунов.
Пауза. Потрясенный Комар посмотрел на скинхеда:
– Даже не представляю, как безопасно тебе жилось после ядерной войны!
Скинхед помедлил и кивнул:
– Да ничего так жилось, ты прав. Голод, холод, радиация, темнота, каннибалы и инфекции. Чего бы не радоваться? Не жизнь, а сказка.
Комар промолчал.
Покинутый цирк производил тягостное впечатление. Не до конца мертвого. Вот точное слово.
Комар споткнулся, выругался.
– Что там? – спросил Убер.
Комар навел фонарь, вгляделся. Наклонился, чтобы поднять находку.
Маленькая толстая книжечка. Комар стер пыль с обложки. «Книга тайн. Цирковые тайны, приметы и легенды». Комар сунул фонарь под мышку, с трудом раскрыл задеревеневший, покореженный сыростью томик. Переплет погрызен крысами. Комара передернуло. Он переложил раскрытую книжечку в левую руку, в правую взял фонарь. Пробежал глазами строчку, другую… Форганг, трапеция, дивертисмент… Однако.
– Что бы ты ни задумал, не делай следующего… – Комар замолчал, перелистнул хрупкие странички. Кррр, кррр. Словно книга сделана из тонкой ломкой пластмассы.
– Чего же?
– Никогда не поворачивайся спиной к манежу, – с выражением прочитал Комар.
– А! – оживился Убер, закинул дробовик на плечо. – Суеверие! Люблю приметы. Давай, читай вслух.
– Нельзя фотографироваться перед представлением. Иначе тебя ждет неудача.
Убер почесал затылок. Изобразил одной рукой, как нажимает на спуск фотокамеры. Щелк!
– Ок, сделано. Дальше.
– Нельзя целовать артистов в нос.
Пауза. Скинхед озадаченно хмыкнул.
– О, как. А я только настроился. Ладно, дальше.
– Нельзя перебегать дорогу артисту.
– Это еще почему?
– Не знаю, – сказал Комар. – Тут не написано. Может, он почует твой запах и найдет тебя?
– Кто найдет меня по запаху – того это и проблемы! – Убер нахмурился: – Вообще, при чем тут запах? Это все-таки цирковые приметы, а не охотничьи. Кстати, брат читатель… – Убер помедлил. – Ты ничего не слышишь?
Тут Комар понял, что действительно что-то слышит. Шаги? Словно кто-то осторожно бродит по коридорам, стараясь не наступить на осколки стекла. И бормочет себе под нос, не переставая.
– Думаешь, это он? – спросил Убер.
Комар растерянно пожал плечами. Бормотания за Таджиком раньше не водилось. Но когда за тобой побегает кто-то вроде Бармалея, еще и не такое с человеком может случиться.
– Таджик, – позвал Убер в темноту. – Эй, брат?
Тишина.
Затем, через томительную паузу, шаги возобновились. И – опять бормотание.
– Что, блин, происходит? – спросил Убер про себя. И громко: – Эй, там кто-нибудь есть? Выходи, а то гранату брошу!
– У нас что, есть граната? – шепотом спросил Комар.
– Нет, конечно, – так же тихо ответил Убер. – Но знает об этом только Таджик.
– Ээ… логично.
Комар напряг слух.
– Да никого там нет, – сказал он и осекся. Теперь Комар отчетливо слышал:
«Ино-ино».
«Ите-тива».
«Аси-ся».
И снова «ино-ино». Чужой бродил рядом с ними, по коридорам цирка, повторяя эти слова на все лады. Голос был… нечеловеческий. Комар не мог бы объяснить, почему так думает, – но это точно не человек.
– Убер? Что он такое говорит? Что значит «ино-ино»?
– Говорит? – Убер повертел головой. – Кто говорит? Ни фига не слышу.
– Правда? Ну… может, показалось…
– Чтоб меня, – сказал Убер. – И тут призраки! Давай, брат, ищем Таджика и сваливаем. Для начала будем считать, что в этом коридоре его нет. Тогда куда?
Комар показал на белую табличку «ПАРТЕР 11-16 РЯД. ЛЕВАЯ СТОРОНА».
– Может, туда?
– Ага, – Убер кивнул. – Посмотрим представление. В цирке мы или не в цирке?
Двустворчатые двери в зрительный зал – с мозаичным стеклом. Щель между створками слабо светилась, словно там, в зрительном зале, был источник света.
Убер, недолго думая, пинком распахнул двери.
И перед Комаром открылся цирк.
От пространства захватывало дух.
Сквозь дыру в куполе в зал проникал неяркий, слабый свет – отчего казалось, что здесь стоят вечные сумерки. Полупрозрачный, мертвенный полумрак без теней. Круглый манеж, зрительный зал с рядами кресел, обтянутых красной искусственной кожей. Местами кресла облезли, поэтому зал выглядел неопрятным, заброшенным. Впрочем, а каким еще он должен быть? Двадцать лет здесь не бывал ни один человек.
Представление (или репетицию?) прервали в самом начале. Над манежем закреплена сложная конструкция из канатов, стоек, противовесов и страховочных сеток. Площадки для акробатов или как их там называют? И еще…
– Велосипед, – сказал Убер.
– Велосипед, – согласился Комар.
С особым умилением они рассматривали велосипед, поднятый на самый верх. Велосипед был закреплен веревкой. Возможно, один из воздушных гимнастов должен был съехать на нем вниз, к следующей площадке.
Интересно, почему эта конструкция до сих пор не развалилась? Канаты изрядно провисли.
– Что теперь? – спросил Комар.
– Давай вниз. Вон туда, – Убер показал на выход из манежа, которым пользовались артисты цирка. Над ним расположен балкон для оркестра – Комар отсюда видел брошенные инструменты, пюпитры, нотные листы…
