На самом деле я ждал Ивана, подумал Убер. Почему-то ему внезапно показалось, что его друг давно мертв. Погребен глубоко в тоннеле, и черви объели его лицо.
Черт. Только этого не хватало.
Мандела склонил изуродованную голову на плечо и сказал:
– На твоем месте, Убер, я бы открыл глаза. Прямо сейчас.
Стены дрогнули. Посыпалась пыль. В первый момент Убер даже подумал, что пошел снег. Прямо как в его сне…
«Черт возьми, как оказывается, давно я не видел снега!»
Бетонной крошкой попало в лицо, Убер заморгал, начал тереть глаза. БУМММ.
Далекий гул разрыва. Да что тут такое происходит?! Поспать не дают.
Он сбросил ноги с койки, сел.
– Эй, есть кто-нибудь? – позвал он, не особо надеясь на ответ.
Тишина.
Убер осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы не потревожить больную голову, огляделся. Бетонная конура, забранная решеткой. Судя по остаткам креплений на стене, здесь когда-то были измерительные приборы метро. Сейчас от них ничего не осталось. С другой стороны от решетки была комната местного шерифа.
Решетки заржавленные, словно навсегда забытые.
И никого.
Факт оставался фактом: местные ушли, оставив заключенных на волю веганцев. Хочешь, не хочешь – сиди.
Через решетку Убер видел заваленный хламом стол шерифа, смятую постель, на которой тот оставил рубашку. Убегая (или уползая?) шериф оставил даже горящую карбидку, желтый свет которой заливал комнату. Ну, спасибо и на этом. Дожидаться прихода веганцев в кромешной тьме было бы уже слишком.
Убер облизал пересохшие, растрескавшиеся губы. Пить-то как хочется… сушняк, брат.
На столе шерифа, словно в насмешку, стояла банка, наполовину заполненная водой. На пыльном стекле отчетливо выделялись следы пальцев.
– Что… что случилось? – сосед по камере поднял взъерошенную темную голову. Убер обернулся – и поморщился.
Таджик. Еще не хватало!
Везет, так везет. Мало того, что теперь они закрыты в местной тюрьме, так их еще и оставили на произвол наступающих веганцев. К тому же сосед – явно из теплой Азии. Мощный кисловатый запах пота распространялся по камере. Убер и сам благоухал далеко не розами, но тут уж было… хмм, чересчур.
– Ты кто? – Убер почесал нос. Таджик открыл рот… Убер продолжил: – Хотя черт с тобой, не рассказывай. Я же вижу, ты из молчаливых. Люблю таких.
Таджик закрыл рот.
– Почему я вас всегда путаю? – спросил Убер, пытаясь одновременно просунуть руку сквозь решетку как можно дальше. На стене на шурупе, вогнанном в бетон, висели ключи. Если дотянуться до ключей… черт. Далеко. Плечо уперлось в прутья, дальнейшая попытка чревата вывихом сустава. – Но ведь на одно же лицо! – продолжал рассуждать скинхед. – Что азеры, что армяне, что турки. Что, блин, итальянцы. Только Челентано уважаю. Укрощение строптивой, все дела. Сетте джорни портофино!
Провозившись, Убер так и не смог дотронуться до ключей. Черт, может, хоть проволокой какой зацепить?
– Вот сволочи, оставили все-таки нас. Забыли. Придется ждать веганцев.
Мда. Убер почесал затылок. О-очень не хотелось бы снова повстречаться с веганцами.
– Я бы определил ситуацию немного другими словами, – сказал вдруг кто-то за спиной. Голос был негромкий, прекрасно поставленный, с легкими бархатными интонациями. Убер от неожиданности даже забыл, что делает. Выругался. Повернулся. Да нет, никакого третьего. Только сидящий на кровати Таджик. Убер с подозрением оглядел соседа. Неужели это он заговорил?
– Нас оставили в живых. А могли и расстрелять, – сказал голос.
Убер присвистнул, почесал затылок. Интеллигентный дикторский голос принадлежал Таджику. Что бы это не значило.
– Слушай, Таджик, а ты откуда здесь такой умный?
Секунду или две Уберу казалось, что сейчас тот ответит «я не таджик», но тот лишь дернул щекой. Снова лег на койку, отвернулся к стене.
– Здесь есть кто-нибудь? – раздался женский голос. Знакомый. В дверь осторожно заглянула девушка с медицинской сумкой. В руке у нее был тусклый светодиодный фонарик.
Убер мгновенно оживился.
– А, сестричка!
– Вообще-то, я врач, – сухо поправила Герда.
Убер улыбнулся. Герда почувствовала приступ ненависти к этой наглой бритоголовой морде.
– И ничего смешного!
Убер продолжал улыбаться. Герда неожиданно для себя решила, что улыбка его не лишена обаяния. Она помотала головой, отгоняя непрошеные мысли. Сказала:
– Мне вас, что – кипятком ошпарить, чтобы вы в себя пришли?
Убер проигнорировал. Вместо этого выпрямился и спросил:
– Вы зачем вернулись?
Герде вдруг показалось, что он совсем близко. Проклятые ярко-голубые глаза…
– Я не могла оставить вас… здесь. Я…
Убер поднял брови.
Неожиданно заговорил Таджик:
– Извините, что вмешиваюсь в ваш полный аллюзий и игры слов высокоинтеллектуальный разговор, но не пора ли нам – как это сказать помягче? – свалить отсюда на хрен?
Убер с Гердой переглянулись. Губы девушки вытянулись в вопросительное «о».
– Чувак просто золото, – сказал Убер. – Не правда ли? – и добавил с гордостью: – Моя школа.
