Выстрел. Взвизгнула пуля, пошла рикошетом от каменных стен. Убер пригнулся, снова встал прямо. На него бросились сразу несколько человек.
– Комар, ко мне!
Они встали – спина к спине. Толпа набежала… откатилась…
Весь в крови, но в ногах стойкий, Убер выпрямился и оказался один на один с огромным бандитом. Тот с интересом рассматривал скинхеда из-под густых бровей.
– Ты что за хер с бугра? – поинтересовался Убер. Громила был на полголовы его выше и заметно тяжелее. Но скинхеда это не смутило:
– Ты знаешь, с кем связался?! Ты со скинами связался!
Громила улыбнулся.
…Все было кончено. Их взяли.
Избитых, в крови и в грязи, их связали и бросили у вала, сложенного из мешков с песком. Кажется, это все, что осталось от военной базы приморцев.
Бандитов было человек двенадцать, во главе – какой-то жутковатый однорукий тип. Бандиты зализывали раны, полученные в схватке с компанией. Громила, нокаутировавший Убера, куда-то исчез.
Скинхед успел прийти в себя. Он сидел и разглядывал тех, кто их пленил. Один из бандитов, толстый, с сальной светлой шевелюрой, охранял пленников.
– Эй, друг! У тебя ботинки какой размер? – спросил Убер. Пошевелил связанными руками.
– Сорок вто… – толстый бандит осекся, посмотрел подозрительно. – Тебе зачем?
– Чтобы не тратить время на примерку. Пока с одного трупа ботинки снимешь, пока с другого…
– Ну, ты охуевший, – восхитился толстый. – Правда, он охуевший? – обратился он к другому бандиту, худому. Тот отмахнулся. Половина лица у того заплыла от удара Комара.
– Это мое второе имя, – сказал Убер. – Сразу после «восхитительный» и «прекрасный». Кстати, можешь поцеловать меня в задницу. Только не причмокивай. Не люблю я этого идолопоклонства.
Толстый подошел и врезал Уберу кулаком. Голова скинхеда мотнулась. Убер засмеялся. Голубые глаза горели безумием, из уголка губ стекала струйка крови.
– Давай, девочка, сделай мне приятно.
Толстый замахнулся еще раз – но, заглянув в глаза Убера, бить не стал. Помедлил. Отошел, что-то бормоча.
– Куда ты? Я уже скучаю! – завопил Убер вдогонку. Толстый только передернул плечами и ушел к костру. Там в закопченном котелке, поставленном на карбидку, уже что-то варилось. По подземелью пополз дразнящий мясной дух. Комар сглотнул. Веганские брикеты утоляли голод, и только. Никакого от них удовольствия. И вообще, наесться можно только мясом.
Двое бандитов притащили Водяника и бросили рядом с Комаром – словно мешок с тряпьем. Проф застонал, не открывая глаз. На виске у него была кровь.
– Комар! – позвал Убер. – Ты живой?
– Ага.
– Герда? – спросил Убер вполголоса.
Комар облизнул губы. От удара нижняя треснула, кровь была соленой.
– Она… с тем, молчаливым.
– Таджик, – сказал Убер довольно. – Таджик – нормальный парень. Я, конечно, в чем-то расист. Я это признаю. Но – справедливый.
Комар хотел ответить. Но тут толстый бандит вернулся с битой… В последний момент Убер отдернул голову, Комар – нет.
В глазах вспыхнуло так, словно взорвались атомные фугасы.
Комар очнулся, в ушах звенело. Затылок сводило от боли.
Убера и Комара посадили спина к спине, руки связали сзади. Профессора Водяника связали отдельно.
Таджика с Гердой не было. Похоже, бандиты их не нашли. «Хорошо», – подумал Комар. Поднял взгляд – и невольно вздрогнул.
Перед ними был тот здоровенный тип со шрамом, что вырубил Убера. Громила с Нижнего Тагила, блин. Он оглядел пленников – скучающим равнодушным взглядом.
– Я – Варлак, – сообщил громила.
Варлак, здоровенный, поперек себя шире и очень-очень опасный. Это почти физическое ощущение исходящей от него опасности. И как он двигается!
Переливается, как сгусток ртути. Сам здоровенный, тяжелый, а двигается легко и бесшумно, словно балерина.
Даже Убер, похоже, впечатлился.
– «Порхай как бабочка, жаль, как пчела». Мохаммед Али, гениальный боксер, – сказал он.
– Порхай как бабочка, мда. – Убер потянулся. Веревки мешали. Кивнул в сторону Варлака. – Похоже, эту бабочку черта с два сачком накроешь. Тяжеловес-балерина, блин.
– Почему Варлак? – крикнул он громиле. Профессор зашипел, молчи, молчи. Но Убер только раздраженно мотнул головой.
Громила совершенно не удивился и не разозлился. Взгляд его темных глаз был спокоен и равнодушен.
– Так звали мою собаку. Кавказец.
– Здоровый крокодил, наверное.
– Здоровый, – кивнул Варлак. – Его съели.
– Кто?
– Да двое. Утверждали, что собачий жир помогает от туберкулеза.
Убер помолчал.
– И как? – спросил он после паузы. – Помогает?
Варлак пожал плечами. Равнодушно.
– Видимо. Умерли они точно не от чахотки.
В словах громилы прозвучала такая вымораживающая душу уверенность, что Комар поежился.
– Как тебя зовут?
Комар исподлобья наблюдал за Варлаком.
– Федор Комаров. Называют: Комар.
Варлак посмотрел на Комара и сел перед ним, сложив ноги по-восточному. Кивнул, словно старому приятелю. Комар озадаченно кивнул в ответ.
– Ты мне нравишься, Федор, – сказал Варлак. – Ты напоминаешь мне мою собаку.
Комар внутренне сжался. Сейчас Убер засмеется и – конец.
На удивление Убер сказал негромко и серьезно:
– Понимаю тебя, брат. Есть в этом парнишке что-то очень надежное.
