Поджав губы, бог опустил ресницы. Нет, снова переживать такое – врагу не пожелаешь. Я сглотнула и поспешила перевести тему. Хоть как, хоть куда.
– Но… Почему вообще богины были под ударом? – спросила я. – Что делали остальные? Ты спасал её, а тёмные? Где были они?
Кажется, у меня получилось вырвать Фьярина из пучины боли.
– Дыры могли латать только женщины, – ответил он мне. – Мужчины сражались против набежавших захватчиков.
Бог вздохнул и отошёл в сторону. Я тоже немного расслабилась.
– Мама была совсем слаба, – снова заговорил Фьярин, – не смогла помешать тёмным. Она была частично без сознания. А Мириэлис… К ней в разлом, который она закрывала, стали ломиться новые силы. Её выбило. Удержала края залатанными, мир спасла, но её душу схватили извне.
Я охнула и прижала пальцы ко рту.
– Как это возможно?..
– Перенапряглась. Вложила вместо магии в заклинание свою жизнь. Похвально, но вот результат.
Бог стоял ко мне спиной. Плечи опущены, голова наклонена вперёд, руки сцеплены сзади, пальцы сильно сжаты. Переживает.
– Кому отдали силу Наэнмиен? – спросила я Фьярина, уже зная ответ. Но хотелось убедиться.
– Не тебе разве? – горько усмехнулся он, обернувшись ко мне и посмотрев в глаза.
– Ко мне она попала от Роноаса. Но я не уверена…
– Ему, – перебил бог. – Вместе с сосудом. Чтобы магия хорошо закрепилась. Но Роудан обманул меня! – неожиданно горячо воскликнул Фьярин. – Когда Мириэлис умерла, отец, пытавшийся её спасти, вытащить душу обратно, тоже был в отключке. Тогда всё и произошло. Они приняли решение, а меня просто поставили перед фактом.
В глазах бога горел самый настоящий огонь. Который, мне показалось, сжигал его изнутри.
– Я ненавижу себя за то решение, но что я мог сделать? В отличие от матери, я хоть на ногах стоять остался способен, пусть и с трудом. Но одно нападение, любого из тёмных – и я труп. Роудан предложил мне не мешать, – он скривился, – а за это обещал отдать мне силу матери. Мол Роноасу нужен лишь сосуд. У меня был выбор – помешать и погибнуть, или не мешать.
– И нагреться, – сорвалось с языка.
– Ты… – тут же зарычал он и ринулся ко мне, но я сразу спохватилась:
– Прости, понимаю, это сложный выбор. Просто назвала вещи своими именами.
Под моим невинным, вовсе не обвиняющим взглядом, Фьярин сдулся и быстро успокоился. Снова скосил глаза в пол, словно ему стало вдруг неловко за своё поведение. За порывистость.
– Я так понимаю, Роудан не дал тебе ничего? – горько хмыкнула я тем временем.
Фьярин кивнул:
– Запер здесь. Сказал, что не может поверить в мою верность. Да я и не обещал ему верности! – вспылил бог. – А он, вишь, якобы ожидал, что за подачку я закрою на всё глаза. На убийство моей матери! Словно я падальщик! – Последние слова были сказаны почти сквозь слёзы. С какой-то детской обидой на тотальную несправедливость вселенной.
– Неужели всё дело в мести? – Я нахмурилась. – Роудан ведь не может быть таким идиотом, чтобы ради этого убить свою же сестру…
– Ты бы у него спросила лучше, – ехидно заметил Фьярин. – Но это ведь не всё, Лира, – зло мурлыкнул бог. – На него даже сыновья смотрели с неприкрытым страхом. Решение казнить сестру он принял почти молниеносно. А потом, всё такой же безумный, залил в уши отцу про его вину в случившемся! – Фьярин активно жестикулировал и ходил по комнате туда-сюда. А я порой немного пятилась, чтобы меня случайно не задел. – И когда тот лопнул от злости, выкрикнув проклятие, Роудан выместил негодование на мне. Мало того, что не сдержал обещание…
Он и не планировал первоначально, тут я уверена. Сказал так лишь для того, чтобы у Фьярина был повод не мешать. Дал выбор – всё плохо или всё плохо, но с небольшим бонусом. Предложил варианты, зная, какой по логике будет выбран. С выгодой. Может Роудан и был тогда безумным, но голова у него вполне себе работала.
– … Так затем ещё и сосуд мой отнял, себе забрал, – горестно завершил свою пламенную речь сын Дэгана.
– Вот же мразь! – рыкнула я, потрясая кулаками. – А всем рассказывает, что ты сам убил мать, но её тёмная сила не смогла прижиться в тебе и выжгла твой сосуд!
– Красиво придумал, ничего не скажешь… – справившись с гневом, очертившимся на щеках острыми желваками, высказался бог. – Только сила матери меня бы приняла.
– Знаю, – буркнула я, всё ещё негодуя.
– Откуда? – сощурился Фьярин.
– Она ещё не слилась со мной так, чтобы я не чувствовал её… хм… эмоции, – ответила я, тщательно подбирая слова. Зря ляпнула, но чем это не повод завоевать чуточек доверия собеседника? – Роноаса почти нестерпимо тянуло придушить, а тебя её тянет… утешить.
– Её? Или же тебя? – похабно хмыкнул бог. Вопреки моим ожиданиям. Впрочем, за столько лет в одиночестве, без подруги… Так или иначе его должно уводить к этой теме. Но мы ведь говорили о его матери! Тем временем взгляд Фьярина становился… грязнее. – Почему нет? Я не против, чтобы меня утешила такая красотка…
Я негодующе всплеснула руками:
– Во мне сила твоей матери!
– Причём здесь… Хах, наивная Лира, – хохотнул Фьярин. – Это всё равно, что ты надела бы её любимое платье. Ничего не вижу постыдного. Не душа ведь.
