И иллюстрируя эти опасения, Фьярин прекратил ломать мой сосуд, неуверенно отстранился. Я захлопала ртом, ловя ускользающий воздух. Скривившись, как от чего-то горького, бог бросил на меня последний взгляд и резко умчался прочь. А я могла лишь протянуть к нему руку, даже позвать и попросить… нет, умолять сделать всё до конца, даже на такую малость сил не осталось.
Я просто падала вниз, чувствуя неимоверную лёгкость во всём теле. Мысли как-то разом прояснились. Хм, если вспомнить, что боги суть энергия, что они состоят целиком из магии, то… что от меня теперь осталось? Не много, я вполне оправдано ощущаю себя лёгким пёрышком. Но зато душа в целости. Но можно ли сказать это про умерших невест?
Удара об облако не было. Но причину я поняла не сразу. Всё смотрела вверх, стараясь выхватить глазами Фьярина, который давно скрылся из виду. Не сразу смогла сфокусироваться на том, кто склонился надо мной.
– Вур.. теа..р-риз, – неимоверными усилиями мне удалось сложить звуки в слово.
Внутренние ощущения отозвались чем-то странным. Тягучее, но вроде бы приятное чувство. Хотя куда мне с выеденным сосудом и без капли магии судить…
– Да, Лира, это я. Не плачь, не надо, ты всё сделала верно.
Он ухмыльнулся, а я… продолжила глотать солёные слёзы. И когда успели потечь, не могу вспомнить. В глазах Фьярина отражалась без них, это точно.
– Смотри, – шепнул демиург, – во-он там, в высоте. Нет, ты не увидишь, я покажу иначе, – и он прислонился своим тёплым лбом к моему ледяному. – Закрой глаза.
Я послушалась и расслабилась, выдохнула. Попутно отметила, что мой покорёженный сосуд, от которого осталась хорошо если четверть, начал потихоньку-помаленьку восстанавливаться, зарастать. Края перестали быть такими острыми по ощущениям. О, какой, оказывается, интересный образ у меня в голове сложился при мысли о нём… Но опять и снова додумать не успела.
– Ох, – только и смогла выдать я от открывшейся перед внутренним взором картины.
Своими же глазами, плотно закрытыми, кстати, ведомая демиурговой магией Вуртеариза, я вдруг увидела так далеко вперёд, что меня замутило. В мыслях пронеслось: “У-у-ух!” Взгляд проник сквозь мои веки, голову демиурга и твёрдые облака и выхватил над ними десятки маленьких светящихся разноцветных точек, которые, подобно испуганным мотылькам, разлетались прочь от оболочки мира.
А на её границе барахтался Фьярин. Верхней половиной тела он был уже снаружи. Руками упирался в твёрдую тонкую внешнюю границу и быстро протискивался через неё, окружившую его тело плотным сверкающим контуром. Из этого свечения как раз и вылетали разноцветные светлячки один за другим.
Помню, я как-то прочитала в одной книге про занятное морское явление. Мол, раз в год у берегов некоего острова можно, входя в воду, видеть свечение вокруг своего тела. Это какие-то растения, касаясь тепла человека, начинают испускать свет. Но происходящее с Фьярином было страннее. Разве можно упираться в поверхность воды ладонями? Нет, тут другое. Он словно прожигал себя оболочкой, вплавляясь в неё, а не пытался пройти насквозь. Это столкновение не на уровне материи – тут взаимодействуют энергии, а они могут легко проникать друг в друга.
Раздался хлопок. И яркая вспышка возвестила о том, что все души остались в Кеацфине, в то время как Фьярин его покинул, забрав с собой только то, что взял у меня. Сей факт стал мне кристально понятен. Должно быть, Вуртеариз подсказал.
Всхлипнув, я рассмеялась. Точнее, попыталась, но вместо этого закашлялась. Слёзы всё текли, но теперь это меня не волновало. Улыбка пробивалась даже сквозь кашель.
– Я смогла… – шепнула радостно.
– Умница, важная миссия выполнена. А теперь тебе надо умереть, – ошарашил демиург.
Да сколько ж можно, в конце то концов!
Я почувствовал что-то странное. Не знаю, что, но с миром нечто происходило. В этот момент я был уже в шаге от победы над Роуданом. Белый дракон извивался под моими лапами, придавленный к земле. Нет, правильней – к летающему облаку. Он пытался выбраться, отчаянно старался зацепить меня когтями. Роудан, конечно, оказался в бою как дракон не плох, но опыта реальных поединков ему явно не доставало. Потому шансов победить у него и не было.
Я отвлёкся на новое ощущение, и противник не преминул воспользоваться случаем, чтобы спастись. Он вывернулся, перекинулся в человека и… вместо того, чтобы бежать, непонимающе заозирался. Лицо у него было крайне шокированное, но, полагаю, дело не в моих боевых талантах. Он ощущает этот мир, как родной, гораздо полнее, чем я. А то, что изменение глобальное – это даже я понял.
