Последняя из законченных картин стояла в углу комнаты. На ней был изображён обычный школьный класс, правда, больше напоминающий американский, чем наш. Внизу картины можно было заметить фрагмент руки с указкой и белую блузку учителя. Вдали виднелись шкафчики и входная дверь. В классе находилось три ряда по четыре парты, стоящие друг за другом. Их вид как раз и выдавал американский стиль. За партами сливочного цвета сидели дети в возрасте от десяти до двенадцати лет, они сидели в хаотичном порядке и занимались своими делами, никак не обращая внимания на преподавателя. Казалось бы, ничего необычного, только вот последние парты были заняты весьма необычными персонажами. В левом ряду в одиночестве сидело красное тело с рогами и бородой, существо сидело, сложа руку на руку, выпрямив спину, и пыталось выглядеть как примерный ученик. Религиозные люди не понаслышке знают о данном персонаже. В правом углу сидел оппонент дьявола. Весь в белом одеянии, с нимбом на голове и длинными волосами, ангел сидел, сложив руки под партой, и пристально смотрел вперёд с несколько удивлённым выражением лица. В конце центрального ряда сидел облачённый в чёрную мантию седовласый мужчина, он замахивался молотком, вот-вот ударит о парту. Картина не пугала, как предыдущие, но заставляла задуматься. Депутата удивили эмоции, которые получал зритель при просмотре произведений. Взглянув на девушку, он как будто увидел в ней другого человека, и его не переставало тянуть к ней. Он подошёл к Вике, обнял её и поцеловал в лоб.
– Не знаю, как описать, но это очень круто. Я никогда не видел картин, которые заставляют чувствовать происходящее. Может, это происходит оттого, что я знаю тебя, а может, по другой, магической причине! – прокомментировал Иннокентий Семёнович, явно подавляя ту гамму чувств, которая ему досталась от картин.
– Я рада, что тебе понравилось! – ответила она, крепче прижавшись к его телу.
После недолгих объятий депутат решил оглядеть квартиру. Открыв холодильник, обнаружил, что вопреки его ожиданиям там стояло то самое вино, которое он отправлял ей для вдохновения, однако она так и не притронулась ни к одной бутылке. Решив подавить свои чувства от картин, депутат с разрешения девушки открыл одну бутылку. Девушка не хотела возвращаться к пагубной привычке и для компании попросила налить совсем чуть-чуть, как говорили недавние классики, «на донышке». Посидев немного с вином и позабыв о творчестве, пара переместилась в спальню, но вопреки ожиданиям, они просто лежали и болтали обо всём, чём только можно, украшая свой вечер хорошим французским вином.
***
– …И вот что она показала, я даже сфотографировал на память, – делился он со Станиславом Петровичем.
Друг долго и пристально изучал картины, сохраняя при этом серьёзное выражение лица. Закончив исследовательскую деятельность, он отдал телефон и погрузился в раздумья, что на памяти депутата случалось нечасто.
– Да… и что говоришь? Первый раз взяла кисточку в руку? – задумчиво спросил друг.
У него была неплохая коллекция картин, и он прекрасно научился в них разбираться.
– Говорит, что да. Ну, рисовала когда-то в детстве, но это, наверное, не считается, – прокомментировал депутат, удивляясь реакции соседа.
– Мистика какая-то! Такому люди всю жизнь учатся, а тут… Не знаю, что будет дальше, но могу сказать одно. Если грамотно к этому подойти, твоя барышня может словить серьёзную славу, которой она ещё тебя прокормит! – возвращаясь в реальность, пошутил Станислав Петрович, заставляя Иннокентия Семёновича задуматься.
Следующие недели прошли под звездой по имени Вика. Депутат, где бы ни находился, всё больше думал о ней и не мог нормально функционировать. Каждый раз, понимая, что придёт домой и её там не будет, он переживал и корчился от боли. Чтобы заглушить страдания, он старался перед сном после работы хоть на пару минут заезжать к девушке, это было словно глоток воздуха, словно доза для наркомана в момент ломки. Понимая, что он всё больше от неё зависит и как сильно она ему нужна, он склонялся к мысли о союзе, при этом боясь тех же последствий, что и у его друзей. В конце концов, он не выдержал и, наплевав на работу, поехал к возлюбленной.
– Вика! – начал он с порога, кажется, даже забыв закрыть дверь. – Я мучаюсь каждую секунду, что нахожусь без тебя. Я хочу быть с тобой! Ты должна стать моей! И я долго думал… Не могла бы ты переехать… а, нет, что я несу!..
Заставив переживать девушку, он выбежал из прихожей и пошёл в сторону кухни, где залез в холодильник и достал бутылку шампанского. По дороге сорвал с горлышка железную мюзле и оставил саму бутылку на полу, не переживая, что пробка может непроизвольно открыться. Свернул проволочку в кольцо и стал на колено.
– Вика, ты будешь моей женой? – наконец вымолвил он.
