— Я знаю кое-что о Бараке, но этот молодой парень, этот…
— Николас.
— Ему в самом деле можно доверить такое? Кому он предан?
Я задумался:
— Думаю, никому, кроме меня.
— Вы можете за него поручиться в этом?
— Да, несомненно.
— А каково его происхождение? Его религиозные взгляды?
— Он из линкольнширских дворян. При дворе не имеет никаких связей. А что касается религии, то он как-то сказал мне, что хочет лишь следовать требованиям короля и считает, что другим должна быть обеспечена свобода совести.
— Даже папистам? — Тут в голосе Сесила послышалось неодобрение.
— Он сказал только это, — уточнил я. — Я не считаю своей обязанностью допрашивать своих служащих об их религиозных взглядах.
Лорд Парр пристально посмотрел на меня своими красными, усталыми, но по-прежнему пронзительными глазами и наконец принял решение:
— Включаем и парня. Расскажите ему всю историю. Он показал себя с хорошей стороны. Но теперь у него будет новая ответственность, поэтому заставьте его поклясться, что он будет хранить тайну о книге королевы. И с Барака тоже возьмите клятву.
— Похоже, в этом Николасе нет глубокой веры, — печально проговорила королева.
Я ответил с необычной дерзостью:
— Как я уже сказал, Ваше Величество, я не старался залезть ему в душу. У меня нет такого права. И по сути, у меня нет права подвергать его и Барака опасности.
Екатерина едва заметно покраснела. Лорд Парр нахмурился и раскрыл было рот, чтобы одернуть меня, но его племянница не дала ему этого сделать:
— Не надо. Мэтью имеет право сказать. Но… если ему и Сесилу поручается сделать это, то, конечно, чем больше у них людей, тем будет безопаснее.
Она взглянула на меня, и я медленно и неохотно кивнул.
Лорд Уильям нетерпеливо продолжил:
— Итак. Рич знает, что охота за еретиками закончена, но считает, что реформаторы еще не победили. Брат королевы был сегодня на заседании Тайного совета: Гардинер, Ризли и Пэджет снова шептались о чем-то в углу. Он расслышал, что они говорили о ком-то, кто вот-вот должен прибыть в Лондон.
— Не о Бертано ли, чье имя нас преследует? — живо спросил я.
— Мы понятия не имеем, — раздраженно ответил Парр. — Но если знает Пэджет, знает и король. — Он обратился к своей племяннице: — Сегодня вечером Его Величество ничего не говорил об этом?
Королева хмуро посмотрела на дядю:
— Нет. Он говорил только о приготовлениях к визиту адмирала д’Аннебо. А потом позвал музыкантов, и я ему пела. У него сильно болела нога.
Она отвела глаза: Екатерина очень не любила пересказывать, что говорил ее супруг. Но в последние месяцы она нуждалась в союзниках.
Лорд Парр встал.
— Хорошо, Шардлейк. Пошлите сообщение Ричу. Сесил поговорит с нашими людьми на таможне. А теперь мне пора поспать.
Он поклонился королеве.
— Спасибо, дядя, — тихо сказала она. — И вам, мастер Сесил. Мастер Шардлейк, задержитесь. Я хочу поговорить с вами. Мы можем немного пройтись по моей галерее, и Мэри Оделл может составить нам компанию. — По ее лицу промелькнула мимолетная горькая улыбка. — Всегда безопаснее быть с компаньонкой, когда я говорю с мужчиной, который мне не родственник.
Старый лорд бросил на меня колючий взгляд, и я понял, что он бы предпочел, чтобы все доверительные разговоры велись через него. Тем не менее они с Сесилом оставили нас, низко поклонившись Ее Величеству. Когда они выходили, я заметил за открывшейся дверью Мэри Оделл и сестру королевы. Сама она вышла и коротко переговорила с ними, оставив меня в кабинете одного, а потом вернулась и сказала:
— Пойдемте с нами.
Я вышел. Леди Герберт ушла, но Оделл осталась. Екатерина тихо проговорила:
— Мэтью, вы помните Мэри? Вы задавали ей вопросы на прошлой неделе.
— Да, — ответил я. — Дай вам Бог доброго вечера, миссис. Ваши сведения нам очень помогли.
Фрейлина кивнула. Ее полное лицо хранило серьезность — те, кто был приближен к королеве, как она, догадывались, что возникла какая-то новая опасность.
Екатерина провела нас по коридору мимо своих апартаментов, в широкий вестибюль, где у каждой из четырех дверей стояло по два-три стражника. Они отсалютовали королеве, и мы прошли в прекрасную галерею футов в двести длиной, темную, но с видом на реку через высокие застекленные окна с одной стороны. Один стражник взял из скобы на стене факел и по знаку Мэри Оделл поспешил вперед по галерее, зажигая канделябры, стоявшие через равные интервалы на столах, покрытых яркой турецкой тканью. Когда детали галереи стали виднее, я огляделся. Крыша была раскрашена голубым и золотым, на стенах виднелись картины на библейские и классические сюжеты, а несколько гобеленов сверкали золотой канителью. Через равные интервалы стояли на шестах клетки с птицами, на ночь накрытые тканью. Наконец стражник с поклоном удалился, а королева издала долгий вздох и, заметно успокоившись, обратилась к Оделл:
— Иди чуть позади нас, Мэри. Я хочу кое-что обсудить с мастером Шардлейком.
— Да, Ваше Величество.
