— И я так сказал, когда мы обсуждали Бертано в кружке, — ответил Майкл. — Мы спорили об этом несколько дней.
Я вернулся и снова сел у его кровати.
— Но Кёрди и Маккендрик воспротивились? Я спрашиваю, мастер Лиман, поскольку думаю, что один из вашей группы был платным шпионом некоей третьей стороны, не знаю, кто именно. Кстати, я в достаточной степени уверен, что сегодня вечером по пути в порт за нами кто-то следил, а потом этот кто-то наблюдал за последовавшими событиями.
Бывший стражник печально кивнул:
— Мы тоже об этом подумали, когда кто-то убил мастера Грининга и «Стенание» пропало. Потому мы все и скрылись. Записи Анны Эскью, готовые к отправке за границу, были у Вандерстайна, и хотя бы они не достались убийцам. А потом мы поняли, что, скорее всего, среди нас был шпион, потому что больше никто не знал, что мы собирались сделать. — Он покачал головой. — Но мы подумали на Элиаса, потому что только он отказался уехать из страны.
— Но, по вашим словам, вы не говорили ему про «Стенание».
— Он мог подслушать. Так мы решили потом. И он нуждался в деньгах, чтобы поддерживать семью. — Пленник снова покачал головой. — Бедный Элиас!
— Если и был шпион, то это не он.
Я быстро прикинул: остаются только Кёрди, который мертв, Вандерстайн, который сбежал, и Маккендрик. Но я не мог представить себе, что это Вандерстайн: у него была слишком долгая история, когда его знали как радикала, и он был в самом центре тайной организации. Остаются Кёрди и Маккендрик, которые жили в одном и том же доме и оба выступали против разоблачения Бертано до его прибытия.
— Какие доводы Кёрди и Маккендрик приводили против оглашения визита Бертано сразу? — спросил я.
— Кёрди говорил, что нет явных свидетельств этого и что если мы распространим этот слух, его просто опровергнут, а переговоры все равно состоятся. Маккендрик соглашался и говорил, что нужны более надежные свидетельства, возможно, более подробные: где должны состояться переговоры и с кем. Он говорил, что знает по опыту в Шотландии, как могут разлетаться слухи, но что без свидетельств они затухают. Он предложил Вандерстайну попытаться добыть больше сведений с материка, а потом огласить их с подробностями, когда Бертано и в самом деле появится здесь. Мы знали только, что он прибывает где-то в начале августа. В итоге мы согласились подождать, и Вандерстайн послал зашифрованные письма своим партнерам за границей, чтобы они разузнали побольше.
— И он получил какой-нибудь ответ?
— Нет, — вздохнул Майкл. — Они не смогли больше ничего разузнать. А потом мастера Грининга убили, а мы убежали и спрятались у хороших друзей, по отдельности, и переезжали с места на место, пока мастер Вандерстайн договаривался, чтобы приплыл корабль и забрал нас во Фландрию. Мы знали, что за нами охотятся. На одно место, где скрывался мастер Маккендрик, напали бандиты, как только он оттуда съехал. — Он посмотрел на меня. — Это устроили не вы с вашими союзниками?
— Нет.
— Откуда вы узнали, что сегодня мы будем в порту?
— Было нетрудно догадаться, что вы попытаетесь убраться из страны — и, возможно, с книгами. В порту поставили шпионов. Вы были слишком самонадеянны, проходя через таможню. Вам следовало проникнуть на борт, чтобы никто не знал.
Лиман закусил губу.
— Давайте проясним ситуацию, — сказал ему Барак. — В вашем кружке собрались анабаптисты, которые собирались сменить не только установившуюся в стране религию, но и само общество…
— И когда-нибудь мы сделаем это! В Библии ясно сказано…
Джек прервал эти излияния:
— Группу собрал голландец Вандерстайн, входивший в схожую организацию на материке. И его целью было, в частности, добывать сведения, которые могут подстрекнуть народ к мятежу.
— Да. Папы и государи обманывают народ. Но верующие вроде нас — это дрожжи в опаре. — Бывший стражник говорил нараспев, как проповедник.
— Однако, — сказал я, уже рассердившись, — поскольку вы не знали, что среди вас есть шпион, кто-то почти наверняка работавший на какую-то ведущую фигуру в консервативном лагере завладел книгой королевы и может в любой момент передать ее королю, чтобы разгневать его, как раз когда прибудет посланник папы!
Лиман опустил голову, а я продолжал:
— Вам были нужны деньги на взятки, чтобы украсть книгу королевы. Значительные суммы. Где вы их взяли?
— У мастера Кёрди были деньги. От его торговли. — В глазах Майкла опять зажглась искра. — Видите, мастер Шардлейк, мы поступаем так, как проповедуем, — у нас все общее.
Я вздохнул и повернулся к Бараку и Овертону:
— Мне надо поговорить с вами с глазу на глаз, с обоими. Николас, ты не принес бы свечу? — попросил я и обернулся к Лиману: — Даже не думайте сбежать, мы будем рядом. Полежите здесь и подумайте о том, что вы натворили из-за своей глупости.
Затем мы вышли, оставив его в темноте.
Мы спустились по лестнице в маленький пыльный вестибюль. Я поставил свечу в подсвечнике на ступени. До нас слабо доносился уличный шум. Я потерял счет времени — должно быть, уже давно минула полночь, и я не знал, когда же придут люди лорда Парра.
