— Не лучше ли оставить это дело как есть, сэр? Ваш коварный стюард уехал. Книгу Анны Эскью увезли за границу, книга королевы пропала. И похитил ее кто-то другой, а не Стайс. От убийц Грининга и прочих из его кружка никаких следов…
— И нет никаких свидетельств, что они как-то связаны с Ричем, — согласился Барак. — Скорее наоборот.
— Тут всегда присутствовала некая третья сила — кто-то нанявший тех двух убийц. Но мы так и не смогли выяснить кто. По какой-то причине Рич и Стайс стали следить за мной еще до того, как книга пропала. Это может не иметь никакого отношения к «Стенанию», но это
Николас с серьезным видом посмотрел на меня.
— Хотите, чтобы завтра я пошел с вами в тот дом?
Джек согласился:
— Нет никакой гарантии, что Стайс будет там завтра один, лишь потому, что так было раньше.
— Лорд Парр поставил человека, чтобы следить за тем домом, он знает, кто входит и выходит.
— Вам нужно взять кого-то с собой, сэр, — настаивал Овертон.
Я взглянул на своего ученика. Его веснушчатое лицо казалось искренним, хотя я не сомневался, что в нем снова шевельнулась его юношеская страсть к приключениям.
— Ну, если пойдет он, то мне тоже лучше пойти, — сказал Барак, — присмотреть за вами обоими.
Я немного помолчал в нерешительности, а затем покачал головой:
— Нет, вы оба уже достаточно сделали. Я уверен, что уговорю лорда Парра послать несколько человек.
— А если не сможете… — приподнял брови Джек.
Я посмотрел на них и осознал, что когда посылал Броккета с запиской, мне хотелось, чтобы мои сотрудники предложили свою помощь. И они оба предлагали ее, в основном из преданности мне. Мне вдруг сжало горло, и я выговорил:
— Посмотрим.
Николас покачал головой:
— Хорошо бы узнать, кто стоял за теми двумя, что украли книгу королевы.
Барак рассмеялся:
— Ты сегодня много хочешь, длинный! Непохоже, что это Рич, но это не исключается. Или это мог быть Ризли или любой из тех двоих, действуя по указаниям епископа Гардинера.
— Да, — согласился я. — Но я не знаю. Может быть замешана даже леди Мэри с так называемой дурочкой Джейн, хотя я теперь в этом усомнился. Или даже Сеймуры, действующие против Парров.
Джек поднял воображаемый бокал:
— За короля и все его семейство, всех его славных советников и славного адмирала д’Аннебо! За всю их долбаную компанию!
Я вернулся домой усталый и с чувством вины. Я не сдержался, возмутившись, что меня используют, а что я сам делаю с Бараком и Николасом?
В доме было тихо, и на оконных стеклах сверкало дневное солнце. Это был дом богатого человека — во многих отношениях мне повезло. Я подумал про Мартина и Агнессу, теперь, без сомнения, направлявшихся верхом на север, обмотав платками рты от пыли. По крайней мере, на те деньги, что я дал миссис Броккет, они смогли взять хороших лошадей. Мне же теперь, пока я не подыщу нового стюарда, придется обходиться Джозефиной и Тимоти.
Джозефина была на кухне, готовила ужин.
— Они уехали? — спросил я ее.
— Да, сэр.
Я увидел, что девушка плакала.
— Сэр, перед отъездом мастер Броккет пошел в конюшню попрощаться с Тимоти, — сказала она.
Я нахмурился. Раньше Мартин никогда не находил времени на мальчика, считая, что я его балую.
— Не знаю, что он ему сказал, но видела, что после этого Тимоти очень расстроился; он плакал и не говорил почему, а потом убежал обратно в конюшню, — продолжала служанка. — Он будет горевать, что Агнесса уехала. В последнее время он вообще не в себе.
— У меня была… ну, причина быть недовольным Тимоти, — рассказал я ей. — Я собирался сегодня с ним поговорить. Сделаю это сейчас.
Джозефина восприняла это с облегчением.
— Думаю, это хорошая мысль, сэр, — сказала она и торопливо добавила: — Если позволите сказать.
Я улыбнулся ей:
— Позволяю, Джозефина. Теперь ты отвечаешь за хозяйство.
Глаза девушки расширились — в них была смесь радости и опасения.
Я же пошел в конюшню. Было слышно, как внутри топчется Бытие. Набрав в грудь воздуха, я открыл дверь и тихо сказал:
— Тимоти, думаю, мы должны продолжить…
Но там никого не было — только моя лошадь в стойле. Потом я заметил на перевернутом ведре, где обычно сидел мальчик, листок бумаги с надписью «мастеру Шардлейку». Я взял его. Некоторое время назад я уговорил Тимоти пойти в школу, чтобы научиться писать, так что он, по крайней мере, знал алфавит. Я с опаской развернул записку.
