— И вы слышали, что сказал король. Потрудитесь больше его не беспокоить. И не пересекайтесь больше со мной. А теперь получите своего юношу и убирайтесь отсюда. И, как сказал король, никогда, никогда не возвращайтесь.
Пэджет сделал знак стражнику и без лишних слов направился по галерее короля в приемную. Он пересек комнату и коротко поговорил о чем-то с одним из стоявших там охранников. Я снова посмотрел на фреску Гольбейна, на короля в расцвете сил — на его самодовольное, жесткое квадратное лицо, безжалостные маленькие глазки и рот. Свет от свечи падал и на лицо Джейн Сеймур — скромное, спокойное, с тем же вздернутым подбородком, как и у ее сына. Затем вернулся Уильям со стражником.
— Отдайте ему мальчишку и выпроводите обоих из дворца, — распорядился он. — Быстро.
С этими словами государственный секретарь повернулся и пошел прочь, не удостоив меня кивком и прощальным взглядом. Его длинная черная роба шелестела вокруг ног. Он закончил со мной. Ум королевского мастера интриг, вероятно, уже вернулся к суете заговоров.
Овертон сидел на полу маленькой приемной, обхватив руками согнутые колени. Когда он встал, я увидел на его камзоле пятна крови — крови Барака.
— Пошли, Николас, — тихо сказал я. — Мы свободны, но должны скорее уйти.
Стражник провел нас по темным коридорам в помещение стражи, а потом вниз по лестнице через мощенный булыжником двор и вывел за ворота. Как только мы оказались на улице, мой ученик сказал:
— Я думал, мы погибли.
— Я тоже. Но теперь, я думаю, мы спасены, если больше никогда сюда не вернемся. — Я посмотрел на окна Гольбейновских ворот, подумав, не смотрит ли на нас король, и тут же отвернулся: теперь было опасно даже смотреть в ту сторону.
— Стайс и его люди, они… — начал было Овертон.
— Свободны, как воздух, — с горечью ответил я, взглянув на него. Лицо юноши казалось встревоженным. — Но не проси меня рассказать больше. Никогда.
Ник провел рукой по рыжим волосам и издал короткий сдавленный смешок:
— Когда я уезжал в Лондон, мне говорили, как великолепны королевские дворцы. Теперь я и сам увидел, что это правда. И все же — здесь царят страх и смерть, больше чем в остальном мире.
Я улыбнулся с безысходной грустью.
— Вижу, ты начинаешь понимать.
— Здесь я ощутил это. — Молодой человек глотнул. — И что теперь? Что с Бараком?
— Нужно немедленно вернуться к нему, — сказал я, хотя меня страшила мысль о том, что мы там найдем. — Придется идти пешком.
Мы добрались до нужного переулка примерно через час — незадолго до этого часы пробили час ночи. Найти то место было нетрудно. Я подбежал к мусорной куче в ужасе от того, что сейчас увижу, и встал как вкопанный. Тела Барака не было.
— Куда он делся? — в изумлении спросил Николас. — Не мог же он… уйти?
— Это невозможно. Кто-то забрал его. — Я безумно огляделся в темноте переулка, но ничего не увидел.
— Но куда?
Я крепко задумался.
— Если кто-то его нашел, то его могли отнести в больницу Святого Варфоломея. Это рядом. Пошли, нужно сначала зайти туда.
Через десять минут мы были в больнице, причем на этот раз Овертону с его длинными ногами пришлось поспевать за мной. Двери были заперты, и на наш стук вышел привратник с лампой. Я взволнованно сказал:
— Мы хотели бы узнать, не приносили ли к вам сегодня ночью мужчину. Он был ранен мечом в туловище и потерял кисть руки.
Привратник прищурился на нас:
— Это вы бросили его там? Такого израненного, в мусорной куче?
— Нет, не мы. Мы — его друзья.
— Его нашел старик Сибрант и принес сюда. — Служащий больницы с сомнением посмотрел на нас.
— Ради Бога, — спросил Николас, — он жив?
— Да, но так близок к смерти, что ближе некуда. Он так и не пришел в сознание.
— Вы послали за доктором? Доктором Малтоном?
Привратник покачал головой:
— Доктор приходит лишь один раз в день.
— Ну, так пошлите скорее за ним! — воскликнул мой ученик. — Он — друг моего хозяина и того человека, которого к вам принесли.
Взглянув на освещенное лампой лицо Николаса, я мог поклясться, что с прошлого дня на нем появились морщины. Я достал из кошелька два шиллинга и протянул их привратнику.
— Вот. Пошлите кого-нибудь, чтобы он привел доктора Малтона, а потом отведите нас к Бараку.
Служащий уставился на монеты у себя на ладони, а потом посмотрел на меня.
— Кто такой Барак?
— Человек, которого принесли. Пожалуйста, скорее!
Привратник поспешил прочь, оставив нас в вестибюле. Овертон криво усмехнулся:
— Если вы будете так швырять деньгами, скоро у вас ничего не останется.
Это дерзость, подумал я. Парень становится слишком самоуверенным. Потом я подумал о Тимоти: неужели я потерял и его? После стычки в доме и испытания в Уайтхолле я совсем забыл про сбежавшего мальчика.
Вернулся привратник — теперь он держался подобострастно.
— Я отведу вас к вашему другу. С ним Сибрант. Мы положили его в палату для тех, кому может понадобиться соборование.
