— И все же оба работают, согласно данным им указаниям, за деньги. Боюсь, наиболее вероятный исход — патовая ситуация.
— Да, — согласился Коулсвин. — Такова природа системы. — Он вздохнул. — И потому плата экспертам будет добавлена к счету, и вырастет долг, и прибавится бумажной работы.
— Что говорит пословица? — криво усмехнулся я. — «Много писанины, мало содержания».
— Да.
И тут мой коллега рассмеялся. Думаю, он не хотел этого, а просто не выдержал неловкости. От этого его лицо, до того серьезное, стало совсем мальчишеским, и я обнаружил, что тоже смеюсь. Мы оба замолкли одновременно и с виноватым видом посмотрели друг на друга.
— Мы не можем остановить их свару, — сказал я, — хотя я был бы рад избавиться от этого дела. Скажите, между нами, мастер Коттерстоук так же ненавидит миссис Слэннинг, как она его?
Филип печально кивнул:
— Для Эдварда Коттерстоука высшее удовольствие — рассказывать мне, какая вредная, порочная и злобная женщина его сестра. И еще он называет ее предательницей, папской католичкой, которая втайне исполняет старые обряды. Меня познакомили с ним через мой церковный приход, я сейчас только что от него. — Коулсвин приподнял брови. — Мои обращения к его христианскому милосердию остались неуслышанными.
Я сочувственно кивнул:
— А миссис Слэннинг говорит мне, что ее брат — еретик и что она была бы счастлива увидеть его на костре. — Помолчав, я добавил: — И, боюсь, вас тоже.
Мой собеседник нахмурился:
— В наше время им бы лучше придержать языки. — Глубоко вздохнув, он посмотрел на меня: — Эдвард Коттерстоук не слушает никаких доводов. Его жена умерла, но я знаю, что его дети пытались отговорить его от тяжбы с сестрой. Безуспешно.
— Изабель — бездетная вдова, но даже будь у нее семья, сомневаюсь, что дети могли бы повлиять на нее тоже. Скажите, мастер Коулсвин, у вас нет какой-либо догадки, почему они так ненавидят друг друга?
Филип погладил свою короткую бородку.
— Нет. Эдвард только говорит, что его сестра с детства была злобным созданием. И все же, хотя ему нравится ее ругать — а мы с вами оба видели, как они стоят в суде, гневно сверкая глазами друг на друга, — у меня такое чувство, что Эдвард в некотором роде боится своей сестры. — Он немного помолчал. — Вы, кажется, удивлены, брат?
— Только потому, что миссис Слэннинг произнесла некоторые слова, заставившие меня думать, что
Хотя это было явное злоупотребление доверием, теперь я был уверен в честности Коулсвина и решил рассказать ему про упоминание Изабель каких-то загадочных вещей, совершенных Эдвардом. Он покачал головой.
— Не могу представить, что бы это могло значить. Мастер Коттерстоук — вполне почтенный гражданин.
— Как и миссис Слэннинг. А вас не поразила странная формулировка в старухином завещании? Это особое упоминание о картинах.
— Да. Она как будто хотела спровоцировать ссору между детьми, посмеяться над ними из могилы. — Мой коллега поежился.
— Она, должно быть, знала об их взаимной неприязни. Возможно, не только двое в этой семье ненавидели друг друга из-за бог знает какой старой обиды, а все трое — и мать тоже, — мрачно закончил я.
— Возможно. Но мне ничего не известно об их молодости. Знаю только, что их отец, мастер Джонсон, который на картине, умер вскоре после того, как его изобразили там. И что их мать вскоре снова вышла замуж, за Коттерстоука, который взял на себя бизнес ее прежнего мужа, но тоже вскоре умер и оставил все своей вдове. Других детей у нее не было, и Эдвард с Изабель взяли фамилию отчима.
— Это все, что известно и мне, — ответил я. — И это говорит, что отчим не был таким уж злым.
— Да. — Филип снова погладил бородку. — Если б мы выяснили, что привело их к этой…
— Но как? Вы заметили, что эти двое все время обвиняют друг друга, и всегда в общих словах, ничего конкретного?
— Да, — медленно кивнул Коулсвин.
Я услышал, как часы в инне пробили двенадцать.
— Брат, я должен идти на встречу. Но я рад, что вы зашли. Давайте каждый из нас подумает, что мы можем сделать. — Я встал и протянул посетителю руку.
Тот пожал ее.
— Спасибо, что поговорили со мной. Сколько юристов с радостью перевели бы это дело в Канцлерский суд ради личной выгоды!
Билкнап бы точно перевел, подумал я, разве что у него бы никогда не хватило терпения сносить придирки и язвительные замечания Изабель. Он всегда предпочитал всякие сомнительные земельные сделки, где все совершалось во мраке.
Коулсвин застенчиво улыбнулся.
— Чтобы закрепить наше согласие, может быть, вы окажете мне честь отужинать со мной и моей женой. В среду?
Я заколебался. Правила запрещают барристерам противостоящих сторон обсуждать своих клиентов у них за спиной, но не запрещают вместе ужинать. Иначе что бы осталось от нашей светской жизни?
— Буду рад, — согласился я. — Хотя сейчас я веду одно не связанное с этим дело, которое отнимает много времени. Могу я позволить себе вольность согласиться, но оставить за собой возможность отказаться в последний момент?
— Несомненно.
Я вздохнул:
— По сравнению с тем делом спор о завещании миссис Коттерстоук кажется не стоящим выеденного яйца.
