Я очень осторожно потянулся своей рукой, всячески избегая соприкосновений с корнями и костями мёртвого исполина. Наконец мои пальца сомкнулись на прохладном и гладком камне, и я потянул его к себе. Тот не поддавался, он словно врос в одно из рёбер с внутренней стороны. Но моя настойчивость принесла свои плоды. В скелете что-то хрустнуло, а я повалился на спину, сверзнувшись при этом за пределы каменного круга. От падения выбило дух, да так, что я даже не с первой попытки смог заставить себя снова дышать. Но в своём кулаке я сжимал заветный ключ, а потерявший ориентир проход меж мирами начал неторопливо закрываться.
Зато, кажется, теперь я привлёк внимание Древа по-настоящему. Ибо давление разлитой повсюду скверны многократно усилилось, постепенно съедая мою безопасную зону. Десять метров, девять, восемь… Это порождение чуждого нам разума явно хотело вернуть себе такую нужную ему вещь и не жалело теперь своих сил. «Слёзы» — не панацея, и лишь вопрос времени, когда их сопротивление будет сломлено.
— Ну и что дальше⁈ — заорал я в небо, пытаясь достучаться до того, кто сподвиг меня на это геройство. — Не пора бы уже как-то проявить себя⁈
Столб света, ударивший из каменного круга, заставил меня заткнуться. Его и Мостом-то трудно было назвать. Впрочем, все эти обозначения и материальные воплощения наверняка нужны были тем, кто не мог видеть самой сути вещей. Для тех же, кому «посчастливилось» лично узреть падение звёздного семени, такие условности были ни к чему.
Я ожидал увидеть, как с небес слетает дракон, но Отрёкшийся явился в своём почти человеческом обличье. Его тёмная фигура, появившаяся внутри перламутрового потока, медленно и неторопливо начала спускаться к земле. Она словно тонула в ставшем таким плотным свете. Но в отличии от меня, владыка Эола не грохнулся плашмя на каменный диск, служащий основанием, а грациозно коснулся его сначала одного ногой, а затем и второй.
Мост рассеялся, но тьму ночи по-прежнему ярко освещал ореол, исходящий от ступившего в Хиздесерим бога. Чужого на этой земле и враждебного его предыдущим хозяевам. Скверна, так активно давящая до этого, теперь и вовсе обезумела. Всё пространство вокруг буквально бушевало, стараясь сожрать и меня, и вновь прибывшего гостя. И от того, его пылающая аура, похожая на огненные крылья, горела ещё пронзительнее, создавая вокруг нас купол спасительного света.
— Ты звал, и я пришёл, — сказал он, и эти слова заставили меня вздрогнуть и прийти в себя.
Не время рассиживаться на заднице, когда вокруг происходит такое. Я предпринял ещё одну попытку встать, и она снова оказалась успешной. Вот только не уверен, что и на этот раз смогу сделать хотя бы несколько шагов. Кажется, что из всех возможностей у меня остались лишь слова, которые я по-прежнему мог произнести.
— Звал, ты прав. Но ведь это ты вёл меня всё это время, чтобы я оказался здесь и открыл для тебя дорогу. Разве нет?
Отрёкшийся улыбнулся той частью лица, которая не была скрыта под маской.
— Я уже говорил тебе, Максим. Ты — лишь одна из тысяч ниточек, которые вели эту историю к финалу. Не самая прочная, не самая очевидная. И уж точно не та, в которой у всех всё хорошо сложится.
— Тогда почему же ты пришёл?
— Потому что не мог поступить иначе. За тысячи лет своего существования я растерял многие из чувств. И первым, которого я лишился, было сожаление о содеянном. Слишком много раз мне приходилось брать на себя ответственность за целые миры и миллионы их обитателей. Поэтому Тиамас не услышал от меня слов раскаянья за участь, постигшую народ Хиздесерима. Вместо этого я даровал ему шанс. И раз вы им воспользовались…
Отрёкшийся протянул в мою сторону раскрытую ладонь, на которой лежала чёрная непроницаемая сфера, и поток энергии устремился ко мне. Она в мгновение наполнила мой источник, но тот, казалось, не мог её удержать. Словно решето он разбазаривал дарованную мне силу, вновь оставляя меня ни с чем. Последствия примерки роли аватара давали о себе знать, и как долго это продлится, мне было неизвестно.
Зато обе «слезы» напитались энергией под завязку и теперь ритмично пульсировали. Я положил их на пыльную и мёртвую землю, после чего сделал осторожный шаг назад.
— Загадка перерождения, которую я так и не смог разгадать, — услышал я. — Только в своём родном мире «слёзы» могут даровать им новую жизнь.
Отрёкшийся, как и я, наблюдал за тем, как треснула одна из янтарных капель, и в мир явился феникс. Я уже видел Беса в его истинном обличье. В том видение из осколков памяти Отрёкшегося, которыми он решил с нами поделиться. Но теперь настал черёд Багрового Ужаса явить себя.
Он был почти вдвое больше своего собрата, а рябь имела бордовые и золотистые тона. В отличии от Беса он смотрел на Отрёкшегося с нескрываемой злобой, а всё другое его, кажется, не волновало.
— Хочешь свершить свою месть? — обратился к нему владыка Эола. — Что ж, ты можешь попытаться. Или же, как и я, усмирить своё пламя и пожертвовать малым ради бо́льшего. Так что ты выберешь?
