Резон в словах Дунвеста был. Осада города только начиналась. У восточных ворот, где и продолжалась отчаянная рубка, уже скопилось несколько тысяч штурмующих. Однако ко двум другим проходам в город пока что тянулась лишь тонкая вереница людей, постепенно опоясывающая Фельс. До западной стены их едва ли успело добраться полторы или две сотни. Даже если их число удвоится, пока мы туда скачем, то совместно с тысячей наёмников…
— Вперёд, — сам себе не веря скомандовал я. — Нужно помочь Броку отбить ворота.
Прокатившийся по отряду выдох говорил сам за себя. Героями мы себя не считали, к тому же все понимали, чем нам грозит такая вылазка. Но никто не посмел перечить. Лишь Шуст проворчал что-то в духе:
— Надеюсь, нам за это кто-нибудь заплатит, — но тут же получил лёгкий тычок в бок от своего брата.
Нашарив в кармане куртки камень-маячок, который когда-то перенастроил Кромвель, я влил в него немного энергии. А затем, подавая пример остальным, пришпорил своего коня и во весь опор устремился вслед за опережающими нас примерно на полторы лиги наёмниками.
В итоге, мы настигли их, когда до наглухо запертых врат оставалось метров триста. Первые ряды во главе с самим Броком уже вступили в бой со скопившимися здесь силами противника, число которых росло с каждой минутой. Поэтому пробиваться пришлось через разрозненных пока ещё врагов, поодиночке бросающихся на нас. Словно свора дикарей, бесстрашных, но незнающих ничего о тактике или дисциплине.
Я берёг запас энергии, не тратя его сейчас без необходимости. Уверенность в том, что он мне сегодня ещё понадобится, была крепка как никогда. Поэтому я позволил парням расчистить для меня дорогу, а сам, наконец, смог добраться до командующего впереди тысячника.
— Брок! — во всё горло заорал я, привлекая его внимание. — Брок!
Тот явно не сразу понял, кто зовёт его по имени, а шлем мешал обзору. Он стащил его свободной рукой и завертел головой по сторонам в поисках источника голоса. Наткнувшись взглядом на меня, его лицо с некоторым запозданием озарила улыбка, после чего он крикнул своим ближайшим соратникам что-то ободряющее и двинул свою лошадь ко мне навстречу.
— Не буду спрашивать откуда ты здесь, но я чертовски рад тебя видеть! — стараясь перекричать шум боя, заорал он. — Теперь-то ещё потрепыхаемся!
— Нет времени на болтовню! Какой у тебя план⁈
— Нужно расчистить путь к барбакану! Иначе ворота точно останутся закрытыми!
— Тогда нам нужно поторопиться! На подходе ещё несколько тысяч этих… дикарей.
— Лучше про них не скажешь! Они плохо организованы и прут напролом! Так что гоняться за ними не придётся! Но есть и плохая новость! О бегстве они тоже совсем не думают! Так что нам нужно положить их всех!
— **#*#**! — констатировал я.
Это действительно сильно меняет дело. Я-то думал, что мы сомнём их за счёт нашего временного численного превосходства и заставим отступить. Ну а дальше войдём в город и закроем за собой дверь. Если, конечно, те, кто командует сейчас в Фельсе, нас впустят. В противном случае придётся удирать и надеяться на быстроту наших коней. Всех же пеших, скорее всего, ждёт смерть под стенами города.
Но теперь времени у нас на это уйдёт вдвое больше, и шансов успеть до подхода основных сил становится всё меньше.
— Тогда не стоит медлить! — крикнул я и жестом отдал приказ своим бойцам. — Давай закончим по-быстрому! Мы подчистим тех, кто только подходит, а затем ударим в спину этим! Когда это произойдёт, окружай и дави что есть силы, чтобы мои старания не прошли даром!
— Как я пойму, что ты начал действовать⁈
— Не переживай, такое трудно будет не заметить!
Не теряя больше времени, мы отошли сначала в тыл наёмникам, после чего обогнули их по восточному краю. Как я и говорил, даже сильный отряд из десятка хороших бойцов не может перевернуть ход масштабного сражения, но когда речь идёт о числах на порядок меньше, то здесь наш вклад был весьма весомым. Даже не используя мои таланты боевого мага, мы успели отправить на тот свет немало вражеских воинов. При этом тактики мы придерживались простой. Пока тысяча Брока строем в три шеренги перемалывала основную массу скопившихся вокруг барбакана дикарей, мы отлавливали небольшие группы двигающихся сюда подкреплений, тем самым не позволяя им пополнять свои ряды и облегчая задачу нашей пехоте. А ещё всё это время я периодически посылал сигнал Кромвелю, надеясь быть услышанным.
Очередной мой выпад закончился тем, что копьё застряло в теле коренастого воина. Я выхватил меч и ударил другого, попытавшегося перерубить мне ногу своей кустарного вида гвизармой. Ногу я уберёг, но вот круп лошади пострадал. Выращенный для битв скакун заржал и качнулся в сторону, но выкидывать меня из седла не стал. Вместо этого он озлобился на мелких людишек, снующих вокруг него, и даже припечатал одного копытом.
— Они обезумели! — крикнул мне Сивый, по случаю оказавшийся совсем рядом. Со своим копьём он тоже уже где-то расстался и сейчас прямо с седла орудовал топором на длинной рукояти. — В их глазах нет ни страха, ни желания сражаться!
