– Это маловероятно, – ответила графиня. – Но она приедет. Она ни за что не пропустит первый выход Тонио на римскую сцену.
Неторопливо шагая по коридору в сторону своих комнат, Гвидо заметил под дверью свет. С одной стороны, помня о вражде, возникшей между ним и Тонио, он обрадовался, с другой – встревожился. Повернув ручку двери, он вошел в комнату.
Тонио не спал и был полностью одет. Он сидел в углу с бокалом красного вина в руке. Когда Гвидо вошел, он не встал, но поднял глаза и зажмурился от света.
– Не стоило ждать меня, – бросил Гвидо чуть ли не резко. – Я устал и ложусь спать.
Тонио не ответил. Он медленно поднялся и пошел к маэстро, снимающему плащ… Гвидо не стал звонить лакею. Он вообще не любил, чтобы ему прислуживали, и предпочитал раздеваться самостоятельно.
– Гвидо, – сказал Тонио осторожным шепотом, – мы можем покинуть этот дом?
– Что значит «покинуть этот дом»?
Гвидо снял камзол и повесил его на крючок.
– Можешь налить мне немного вина, – сказал он. – Я очень устал.
– Это значит: покинуть этот дом, – повторил Тонио. – Это значит: жить где-нибудь в другом месте. Денег у меня достаточно.
– Что ты несешь? – осведомился Гвидо язвительно. Но он уже почувствовал легчайший приступ того ужаса, что много дней мучил его. – Что с тобой? – спросил он, прищурившись.
Тонио затряс головой. От вина губы его блестели. Лицо было искажено, как от боли.
– Что случилось? Отвечай, – настаивал Гвидо с нетерпением. – Почему ты вдруг захотел покинуть этот дом?
– Пожалуйста, не сердись на меня, – медленно сказал Тонио, со значением произнося каждое слово.
– Если ты не объяснишь мне, в чем дело, я ударю тебя. Я не делал этого много лет. Но сейчас не удержусь, – заявил Гвидо, – если ты не скажешь.
Он прочел на лице Тонио отчаяние и отвращение, но ничего не мог с собой поделать.
– Хорошо, я тебе расскажу все как есть, – вздохнув, сказал Тонио. – Сегодня вечером кардинал послал за мной. Он сказал, что не может заснуть и для того, чтобы успокоиться, ему нужна музыка. В его спальне был маленький клавесин. Он попросил меня сыграть и спеть.
Говоря это, он смотрел на Гвидо. Маэстро почти не слышал его. Он представил себе эту сцену, и ему снова стало нестерпимо жарко.
– И что же? – сердито спросил он.
– Ему была нужна не музыка, – продолжал Тонио, и было заметно, что говорит он с трудом. Потом он добавил: – Хотя я сомневаюсь, что он сам понимал это.
– Так как же ты это понял? – рявкнул Гвидо. – И не говори мне, что ты ему отказал!
Тонио был потрясен так, что буквально оцепенел. Гвидо в ярости поднял руку. Сделал маленький круг по комнате и потом вскинул обе руки.
Тонио смотрел на него с осуждением и молчал.
– Так ты ушел? Сбежал? Как это было? – кричал Гвидо. – Он рассердился? Что на самом деле произошло?
Было очевидно, что Тонио не в силах отвечать. Он смотрел на Гвидо так, словно тот ударил его.
– Тонио, послушай меня, – сказал наконец Гвидо более спокойным тоном. Он знал, что не должен показывать охвативший его страх. – Вернись к нему и, ради бога, прояви понимание к тому, чего он хочет. Мы в его доме, Тонио, он наш покровитель в этом городе. Он двоюродный брат графини, и он владыка Церкви…
– Кто? Владыка Церкви? – переспросил Тонио. – Проявить понимание к тому, что он хочет? А кто тогда я, Гвидо? Кто тогда я?
– Ты мальчик, вот ты кто. Ты кастрат, – резко произнес Гвидо. – И это ничего не значит. С тобой ничего не станется, если ты это сделаешь! Но если ты этого не сделаешь, это будет значить очень многое! Разве ты не видел, что к этому шло? Ты настолько слеп? Ах, Тонио, ты хочешь погубить меня. А все твои упрямство и гордость, против которых я беспомощен! – Он помолчал и закончил более ровным тоном: – Ты должен сейчас же вернуться к кардиналу.
– Погубить тебя! – воскликнул Тонио. – Ты велишь мне идти к нему и делать все, что он захочет, словно я уличная шлюха!
– Но ты не шлюха. Если бы ты был шлюхой, тебя бы не было в этом доме, тебя не кормил бы и не давал тебе пристанище сам кардинал. Ты кастрат. Ради бога, дай ему то, что он хочет. Я бы без колебания сделал это, если бы он захотел того же от меня.
– Ты пугаешь меня, – прошептал Тонио. – Ты мне противен. По-другому я это назвать не могу. Тебя вытащили из Калабрии, одели в бархат и сделали из тебя бездумное и бездушное существо, лишь внешне похожее на благородного господина. Ибо ты готов на все ради достижения своих целей. У тебя нет ни чести, ни убеждений, ни порядочности. Ты хочешь отобрать у меня имя, ты хочешь лишить меня моего привычного внешнего облика, и все во имя музыки, и все это должно быть сделано, а теперь ты посылаешь меня в постель к кардиналу, и опять во имя той же самой необходимости…
– Да, да, да! – вскричал Гвидо. – Я приказываю тебе все это сделать. Считай меня дьяволом, если хочешь, но я скажу тебе, что все эти твои сложности красивы и надуманны. Ты не связан правилами мужчин. Ты кастрат. Ты можешь делать это.
– А ты сам? – спросил Тонио тем же шепотом. – Что значит для тебя, если я лягу с ним? – Он словно не осмеливался повысить голос. – Ты ничего не почувствуешь?
