— Мы сейчас поедем к нему, и я попытаюсь его убедить, — констатировал Лей.
— А в чем убедить? — спросила Ангелика, когда они уже ехали по Шеллингштрассе.
— В том, что вам обоим нужно уехать отсюда, и как можно скорей.
— А это разве не причинит боли?
— Фюрер — сильный человек. Он справится.
Роберт хотел добавить: если вы прекратите наконец маячить у него перед глазами каждый день с вашими чувствами. Но промолчал.
Хозяйка пансиона, в котором остановился Вальтер Гейм, дама бдительная и с хорошим зрением, несколько настороженно отнеслась к появлению Ангелики, которую только утром господин художник вывел из своих комнат; однако едва Лей заговорил с нею, она растаяла и все рассказала. Она даже проводила их в пустой номер, объяснив, что утром к постояльцу пришли трое молодых людей. Они вели себя тихо, о чем-то беседовали, а потом все четверо вышли из пансиона, сели в машину и уехали.
— А как выглядели эти трое? — спросил он хозяйку. — И как бы вы, с вашим опытом и наблюдательностью, определили род их занятий, например?
— Выглядели они как молодые люди из хороших семей, аккуратные такие. Вежливо со мной поздоровались и попрощались тоже, — отвечала она. — У одного в руках был такой, как его… вот, что ставится на ножках.
— Этюдник, — подсказал Лей.
— Он самый. У другого — бутоньерка в петлице. Веселые, любезные, шутили, пока шли.
— Господин Гейм тоже шутил?
— Он хмурый шел и на часы поглядывал. Видно, торопился, да они настояли.
Лей поблагодарил. Когда они спускались, Ангелика споткнулась на лестнице и едва не упала.
— Только не надумывайте себе ничего лишнего, — рассердился Лей. — Когда я в двадцатом году решил жениться и сказал об этом друзьям, они тоже явились ко мне накануне и вытащили в кабак. А мне в тот день еще нужно было посетить семейный обед, купить цветы будущей теще и так далее. Так что я тоже шел хмурый и на часы глядел.
Ангелика не ответила. Она не выглядела ни бледной, ни испуганной, ни слишком встревоженной, скорее задумчивой и усталой. Лей отвез ее домой и проводил до дверей ее комнаты. Она не нравилась ему, очень не нравилась. На прощанье он взял ее руку и заглянул в глаза проникновенными темно-серыми глазами, что всегда неотразимо действовало на впечатлительных женщин.
— Гели, успокойтесь. Я постараюсь отыскать Вальтера и позвоню вам. Ничего с ним не случилось! Пьет где-нибудь, прощаясь с холостяцкой жизнью. Вам тоже не помешала бы рюмка коньяку. Постарайтесь поменьше думать. До пяти я вам позвоню.
В квартире никого не было. Прислуга ушла по случаю выходного. Адольф, видимо, все еще находился у Гессов или уехал по делам. Ангелика медленно прошлась по всем девяти комнатам. Она несколько раз останавливалась, открывала шкафы, выдвигала ящики столов. В кабинете Адольфа она открыла все ящики и долго глядела в каждый. Она понимала, что ищет что-то, но не могла вспомнить что. Голову как будто набили ватой. В баре она отыскала коньяк и выпила две рюмки. Потом снова вернулась в кабинет. Присев на корточки, принялась шарить в ящиках руками и скоро нащупала большой холодный пистолет с длинным стволом и широкой рукоятью, совсем непохожий на ее изящный браунинг. Этот был тяжелый, неудобный и резко пах сырым металлом. Гели взяла его и, обеими руками прижав к животу, унесла к себе. Она положила пистолет в кресло, заперла дверь, села в кресло напротив и посмотрела на стенные часы. Эти часы всегда немного отставали, минуты на три. Сейчас на них было без четверти три.
Давайте рассуждать здраво, предложил Роберт. Что ж, давайте рассуждать именно так. Вальтера увели… Если друзья, Роберт быстро найдет его в одном из кафе Швабинга. Если враги, он тоже найдет. Он сумеет. В первом случае он позвонит, как и обещал — до пяти. Во втором, возможно, тоже позвонит, но, возможно, и — нет. Итак, если он не звонит до пяти, что тогда делать? Бежать к Адольфу и умолять? Зачем? Он все пообещает. Даже клятву какую угодно даст. Но он все равно убьет Вальтера. Не теперь, так потом. Как странно, что кто-то может этого не понимать! Как странно, что они все не видят того, что ясно видит она: он убийца. Кто же тогда они? Эльза, Роберт, Рудольф, Маргарита… И почему они так накрепко связаны с ним?.. Чем? Нет, ей этого не определить, потому что она сама связана, и пока жива эта связь, она тоже убийца. Да, это так! Это не Адольф, а она, Ангелика, убьет Вальтера, если останется жить…
Гели поглядела на часы — пять минут пятого. Как бежит время! Ей нельзя опоздать. Она взяла пистолет и положила на колени. И сразу ощутила холод. У нее на коленях лежала смерть. Если выпустить ее из ствола, она сделается большой, но останется такой же холодной и гадко пахнущей. И, в сущности, никому не нужной. «Разве Вальтеру нужна моя смерть?» — спрашивала она себя, наблюдая, как скачет секундная стрелка. И беспощадно отвечала: «Но разве ему не нужна его жизнь?»
