Куда сложнее оказалось уговорить саму Настасью: едва заслышав о безумном плане княжны, девица округлила глаза и замахала руками, прося ту не фантазировать — видано ли, чтобы крепостная барышней обряжалась. Да и не поверят господа в этот спектакль: манеры у нее не те, спину держать не умеет, говорит по-простому. На коварный вопрос Катерины, неужто не желает Настасья барскую волю исполнить, служанка смешалась: ослушаться приказа она бы не посмела, но то, что барышня задумала, могло вызвать гнев барыни, если ей заранее не сказаться. Дабы получить согласие Настасьи, Катерине пришлось обещать уведомить маменьку о готовящейся авантюре, и только после этого девица сдалась, и уже несколькими минутами позднее княжна затягивала на полноватом стане ленты корсета, предвкушая веселую забаву: предстояло за короткий срок научить Настасью хотя бы держаться правильно да отвечать, если спросят что.
— Не время театры устраивать, — прервал девичье веселье голос вошедшей в спальню Ирины. Хмурясь, княжна окинула тяжелым взглядом замерших перед ней девушек: с Настасьи взять нечего, та прихотям младших барышень вечно потакает, возраст сказывается, но Катерине бы не мешало серьезнее быть, тем более в такой день. Вечером они уже с родовой усадьбой простятся, а она все шутки какие-то выдумывает.
— Похожа я на крепостную? — крутанувшись на носках, обратилась Катерина к сестре: та, нисколько не задумываясь, отрицательно качнула головой.
Даже стоя рядом с одетой в барское платье Настасьей, чьи русые волосы впервые были убраны в пучок, открывая вид на необыкновенно изящную шею, княжна в скромном сарафане и переднике, со спущенной на грудь косой выглядела более благородно. Выдавали ее руки, не знающие грубой работы, посадка головы, не привыкшей склоняться перед господами, прямой и бесстрашный взгляд. Спутать Катерину с дворовой девицей удалось бы, пожалуй, только во сне.
— Барышня, я же говорила, что из этой затеи ничего не выйдет,— робко подала голос Настасья, готовая ухватиться за возможность прекратить все, пока не стало слишком поздно. Однако судя по задорным огонькам в глазах княжны, все чаяния ей стоило схоронить глубоко в себе: ежели Катерина что задумала, отступать не станет.
— Главное, чтобы жандармы поверили, будто ты — это я, — не терпящим возражений тоном произнесла княжна, — и маменьку предупредить надобно.
— Что за глупость ты вновь вбила себе в голову? — последние слова сестры убедили Ирину в том, что все это — отнюдь не безобидный прощальный спектакль, и он грозится выйти за пределы девичьей спальни. Воодушевление на лице Катерины лишь подтверждало эти догадки, и Ирина ничуть уже не верила в то, что сумеет прекратить этот фарс, пока он не достиг своего апогея.
Посвящая сестру в свою задумку, Катерина и не надеялась на понимание: вот будь среди ее причин желание увидеться с Дмитрием или же остаться с ним в России вопреки приказу Императора, пожалуй, Ирина бы пошла навстречу, восхитившись силой чувств к молодому графу. Но стремление дознаться до истины в деле о покушении на цесаревича грозило обернуться нешуточной опасностью и не стоило тех жертв, на которые была готова пойти княжна. Ирина не приняла государево решение и не поверила в вину папеньки, но оспаривать царский приказ бы не посмела: жизнь, пусть даже и вдали от России, во стократ была привлекательнее застенков Петропавловской крепости.
И всё же, зная непокорный характер младшей сестры, она лишь неодобрительно вздохнула, оборачиваясь к застенчиво разглядывающей себя в зеркало Настасье: задача, что встала перед княжной, могла исполниться лишь чудом.
***
Когда за окнами сгустились сумерки, в поместье стало тише обычного: почти все слуги покинули усадьбу, получив от хозяев расчет, а те, что остались, решились сопровождать господ в Карлсруэ. Как ни увещевала их Марта Петровна, но ни Глафира, прислуживающая Голицыным уже половину века, ни Дарина, выросшая с барскими детьми, ни Гришка, питающий к последней нежные чувства, не согласились уйти. Помимо них осталась лишь Настасья, сейчас обряженная в платье Катерины: девица страшилась даже заговорить с кем-либо из господ, чувствуя себя так, словно при всём честном народе объявила, будто является их законной дочерью. Сидя рядом с Ольгой, она крутила в пальцах сложенный веер, порой забывая даже делать полноценные вдохи и выдохи. Молчание, коим была наполнена гостиная, собравшая всех домочадцев, тяжелым грузом ложилось на плечи. Потому, когда распахнулись дверные створки, все, кто находился здесь, вздрогнули, оборачиваясь к гостю: вопреки ожиданиям им оказался не жандарм Третьего Отделения, а всего лишь молодой граф Шувалов, которому утром доставили письмо от невесты. Он успел только поприветствовать хозяев имения согласно этикету, как все внимание на себя отвлекла причина его визита.
— Дмитрий! — вскочившая на ноги Катерина бросилась к жениху, порывисто его обнимая, пока тот пытался взять в толк причины ее странного наряда и прически: княжна еще никогда не представала перед ним в столь простом платье и с косой.
— Кати, что стряслось?
