Цесаревич бросил на него полный подозрения взгляд и, коротко пояснив, что дождется здесь, вернулся к чтению. Что именно мог взять у Константина Николаевича Саша, для Николая было загадкой – их литературные вкусы, мягко говоря, не совпадали, да и отношения их оставляли желать лучшего, но он не стал придавать этому значения. В конце концов, ему и без того было над чем подумать: профессор Бунге не давал расслабиться. И это при том, что обучение как таковое для цесаревича окончилось, и он теперь был вынужден лишь присутствовать на докладах министров у государя, да слушать курсы военной администрации и финансовой теории с политической экономией. И если с предметом Максимовского особых проблем не возникло, то финансы, преподаваемые Николаем Христиановичем Бунге, во многом именно из-за самого профессора, шли куда тяжелее. Научные взгляды его отторжения у цесаревича не вызывали, и даже некоторые предложения, касающиеся государственных вопросов, были ему близки, однако манера преподавания его скорее запутывала цесаревича, нежели действительно давала новые знания. Он задавал такие вопросы, на которые приходилось часами искать ответы в учебниках и научных трудах прошлого, при этом порой, чтобы найти их, приходилось проделать крайне извилистый путь.
Погруженный в распутывание «Системы логики» Джона Милля, Николай едва ли вел счет времени, однако все же расслышал звук открывающейся двери. Он обернулся, намереваясь попенять брату на задержку, и встретился взглядом с вошедшей Катериной: на лице её расцвело удивление. Впрочем, и сам он не ожидал узреть её на пороге, полностью о ней забыв.
– Ваше Императорское Высочество?
Стоит отдать ей должное, удивление не мешало ей сохранять отстраненную вежливость по отношению к нему, склоняясь в книксене.
– Катрин? Вы кого-то искали? – догадываясь по её реакции, что она отнюдь не за книгой посетила библиотеку, осведомился цесаревич, не делая и шага в её сторону – не из нежелания, а из опасения, что она тут же попытается сбежать. Признаться, эти её попытки уклониться от любой их встречи – случайной или намеренной – уже начали раздражать.
– Mademoiselle Мещерская передала мне просьбу Александры Иосифовны зайти к ней в библиотеку.
Николай закрыл книгу, которую держал в руках; ситуация вызывала интерес.
– Однако тетушка сразу после завтрака уехала в Стрельну.
Катерина нахмурилась, складывая руки на груди. Великая княгиня Александра Иосифовна, супруга Константина Николаевича, брата Императора, прибывшая из Павловска вчера, чтобы проститься с царской четой, осталась до вечера вместе с супругом, поэтому сегодня Катерина еще ощущала некоторую степень защищенности в опустевшем дворце – при своей царственной тетушке Николай вряд ли будет настойчиво искать с ней встречи. Но, по всей видимости, Всевышний решил посмеяться над ней.
– Это Вы подстроили, Ваше Высочество? – ровным, абсолютно холодным голосом поинтересовалась она. Зеленые глаза, смотрящие на него в упор, не выражали и грамма тепла.
Николай медленно покачал головой.
– Поверьте, если бы я желал срочно увидеться с Вами против Вашей воли, сделал бы это более… романтично. Mademoiselle Мещерская, говорите? – протянул он, уже догадываясь, откуда ноги растут у этой ситуации. Без брата здесь явно не обошлось. Не зря он подозревал, что «книга дяди Коко» – лишь повод срочно уйти.
Покинув кресло и сделав несколько шагов вперед, Николай заметил, как напряглась Катерина, явно готовясь отступить. Мысленно скрипнув зубами, но внешне никак не выражая своих эмоций на этот счет, он спокойно прошел к двери. С подозрением дёрнув витую ручку, он хмыкнул – что и требовалось доказать.
Катерина настороженно окликнула его:
– Ваше Высочество?..
– Так и есть, – подтвердил цесаревич ее догадку: – Заперто.
– С чего бы Мари так шутить? – недоуменно нахмурилась Катерина, приблизившись к узкому окну, за которым солнце ослепляюще зеленило проклевывающиеся молодые листья на дубах. Она старалась находиться как можно дальше от Николая и не смотреть на него.
– Сомневаюсь, что это была идея mademoiselle Мещерской. Скорее тут замешан Саша.
Это заявление даже заставило Катерину ошеломленно обернуться – такого исхода событий она явно не предполагала.
– Великий князь? Но… к чему ему это? Если только, – зеленые глаза сощурились, – он не действовал по Вашей инициативе.
– Катрин! – возмущенно-обиженно вздохнул цесаревич. – Чем мне Вам доказать, что я такая же жертва обстоятельств?
Она ничего не ответила. Полминуты непрерывного тяжелого взгляда, сопряженного с молчанием, он выдержал стоически, а после все же предпринял попытку сделать шаг к Катерине, но та тут же отшатнулась. Ни о каком разговоре и речи быть не могло. Зря Саша все это затеял.
– Не нужно ничего доказывать, – голос её звучал так же бесстрастно, как и десятью минутами ранее. – Просто скажите, можно ли выйти отсюда как-то иначе.
