Слуга, исполнявший роль провожатого, жестом сказал ожидать, после чего постучал в высокие двери и, спустя пару секунд, исчез за ними, чтобы вернуться через полминуты и уведомить, что Его Высочество примут князя как и назначено, в половину одиннадцатого. И откланялся.
Князь Петр, сложив руки за спиной, прошел к узкому окну, открывающую взгляду небольшой сад, где сейчас не было ни единой живой души, если за оные не принимать охрану, рассредоточенную между деревьями и на пересечениях некоторых дорожек. Утро постепенно теряло свое очарование, становясь по-осеннему выцветшим и промозглым от ледяных порывов ветра. Пение птиц сквозь стены замка доносилось едва-едва и уже не казалось таким восторженным. Хотелось быстрее покончить со всем и отправиться в Карлсруэ, свидеться с сестрой.
– Вот ведь бесстыжая! – женский возмущенный возглас, раздавшийся где-то по правую руку, возможно, не привлек бы внимания ушедшего в прежние размышления князя Петра, если бы не упоминание Наследника Престола в очередной сплетне. – Ладно б раньше, но цесаревич теперь обручен! – голос стал тише (по всей видимости, сплетница вспомнила, где находится), но все так же сочился ядом.
Её недовольство поддержала другая, более сдержанная в своих эмоциях:
– Этого стоило ожидать – неспроста ж она вернулась ко Двору раньше срока. Mademoiselle Жуковская говорила, что она замуж выходит на Покров, так что раньше ноября не должна была вновь в свите появиться.
Внутри натянулась тонкая стальная нить, что грозилась лопнуть, стоит прозвучать еще хоть одному слову; слишком много совпадений. Едва повернув голову в сторону голосов, князь Петр краем глаза увидел двух фрейлин, пристроившихся на низких колченогих стульчиках где-то в паре десятков футов от него. Они едва ли обращали внимание что на слуг, периодически проходящих по коридору, что на ожидающего приглашения в кабинет офицера – стремление раскрыть чужие альковные тайны было выше любых правил приличия.
– И ведь сама рассказала о том, что провела ночь с цесаревичем! Как только язык повернулся, будто похвалилась! – продолжила плеваться ядом первая, явно дрожащая от выплескивающихся наружу эмоций. – Надеюсь, на сей раз это ей с рук не сойдет и государыня отстранит её от Двора!
– Императрица слишком благоволит ей, – не согласилась её компаньонка. – Даже за покушение на Великую княжну не наказала.
– La goutte d’eau finit par creuser le roc – и государыня не все спускать с рук ей будет. De toute façon**, с каждой новой провинностью список грехов mademoiselle Голицыной растет. И она это знает, раз утром покинула Дармштадт. Меня теперь мучает интерес, как будет себя вести эта невинность во плоти, когда прибудет принцесса.
– Готова поручиться, её не остановит даже свадьба…
Внутри князя Петра уже кипела чистая ярость, выплескиваясь все разъедающими каплями; сомнений не было – говорили о его сестре. Даже если среди штатских были еще Голицыны (ввиду распространенности фамилии здесь бы нашлось еще минимум трое), столь явные совпадения слишком смешны – речь идет о Катерине. И если он верно понял немецко-французские фразы, сестра упала на самое дно, и ей стала не дорога даже собственная честь.
Стиснув руки в кулаки, на секунду крепко зажмурившись, князь Петр сделал медленный глубокий вдох; грудь тяжело поднялась и так же тяжело опустилась. На висках вздулись вены, едва прикрытые темными волосами.
Значит, Катерина была здесь, в Дармштадте. Куда она отправилась, он не мог угадать, но сейчас это – второстепенно; сначала следует встретиться с Наследником Престола, и уж для него-то беседа будет короткой. Взбешенного князя Петра уже не волновало, что именно цесаревич наобещал его сестре – он должен был ответить за свои бесчестные действия. Для него, быть может, все не в новинку, и всех Романовых с колыбели учат пользоваться каждой хорошенькой барышней, что попадает во дворец, но Катерина – не все.
Голос слуги, вновь бесшумно появившегося, чтобы пригласить князя на аудиенцию, выдернул того из хаоса пропитанных ненавистью мыслей.
Больших усилий стоило надеть бесстрастную маску и с идеально ровной посадкой головы перешагнуть через порог и не изменить выражения своего лица при виде устроившегося за письменным столом цесаревича, чудом еще не сокрытого за высокими стопками каких-то документов и бумаг. Князь Петр впервые лично встречался с Наследником Престола, но неплохо знал его по портретам, да и был наслышан о его личности. Если бы не история с сестрой, быть может, князю бы удалось назвать того прекрасным кандидатом на роль будущего Императора и даже с искренностью принести присягу. Вот только сейчас, когда глаза застила ярость, сквозь которую едва различимыми линиями был выведен образ Катерины, он мог лишь ощущать отвращение к человеку, что готовился воспринять Российский престол.
– Ваше Императорское Высочество, князь Петр Алексеевич Голицын по поручению герцога Лейхтенберского, Николая Максимилиановича, прибыл.
