- Точно, точно. Ходят по саду под ручку, он ее рыбу учит удить. Умора! Бабуля панамку с накомарником нацепит - сидит. Как будто что-то видит.
- У бабушки слабое зрение? - удивилась Евдокия. Очков на Сигизмундовне она не заметила.
- Бабуля с зимы осваивает линзы, - поделилась внучка. - Глаза все красные, ходит терпит. Под накомарником очки сползают, поправлять их с удочкой в руках - неудобно.
Евдокия похвалила себя за правильную догадку относительно тандема «Сигизмундовна- рыбак» и отправилась в путешествие по прошедшим временам:
- Ань, как ты думаешь, кто мог в январе соседский дом из вашего пистолета обстрелять?
- Ума не приложу! Все мои гости были при мне. Женькин молодняк скакал туда-сюда. Но они в общем-то тихие, нормальные ребята. Думаю, это кто-то из охраны папе подлянку кинул. Он же их потом уволил. - Девушка беспечно заболтала в воздухе спущенной с постели пяткой.
Поня-а-атно, удивилась Дуся. И довольно странно. «Смену пажеского караула» Анна почему-то связала не с расстрелом папиной машины, а с обстрелом соседской собаки.
Не исключено, Мирон заполоскал детишкам мозги, когда куда-то запропастился «дяденька Патрон». Свалил все увольнения на прошлые обиды.
Умно. Дети - правильные, стоит поберечь их воображение.
Умно и дальновидно. Дуся все больше убеждалась в том, что голова у Саши куда как крепко обустроена.
...Почти ровесницы, Дуся и Нюра проговорили до позднего вечера. Сыщица расспрашивала девушку об охранниках, поваре и горничных, скучающая нынешним вечером, поссорившаяся с друзьями Аня охотно информировала - разговор получился неожиданно веселым и непринужденным. Дочь Мирона обладала чувством юмора, умела рассказать о людях забавные подмеченные мелочи.
Мелочи удобно разложились в Дусиной голове, но ничего особенно существенного в расследование не добавили.
В начале двенадцатого Евдокия включила в ванной комнате обогрев, разобралась с шампунями и пенами и, пока наливалась вода и прогревалось слегка промозглое каменное помещение, вышла в спальню. Набрала на мобильнике вызов Паршина и в ответ на сухое командирское «алло» притворно радостно воскликнула:
- Привет, Олежка! Как дела?
Командир выдержал мхатовскую паузу (сердце Дуси Землероевой за это время успело удариться о желудок, вызвать легкую трусливую тошноту, прокатиться внутри тазовой области и ощутимо надавить на мочевой пузырь) и хмуро бросил:
- Нормально. Как ты?
- У Миронова дома, - созналась Дуся и зажмурилась.
Но крика не последовало.
- Я знаю.
«Отследил дислокацию по моему мобильнику», - догадливо предположила Евдокия.
- Я тут как бы решаю... принимать предложение Мирона или нет...
- И что решила?
Паршин вел себя нетипично. Не подпускал в голос командирских ноток, не распекал, не разорялся. Разговаривал с Евдокией как с чужой и не совсем одушевленной.
- Думаю принять.
Это нахальное заявление также не возымело действия, шеф остался сух и хладен, как гранитный памятник зимой. Землероева готовилась услышать вопли и упреки, готовила оправдательную речь в нескольких вариантах, для нескольких развитий, - речь не потребовали.
- У Саши нормальная семья, Олег. Я тут немного похожу, присмотрюсь к обстановке... - Она кинула кое-что из предварительных наметок.
- Желаю успехов.
- И все?
- А что ты хотела?
- Ну-у-у...
- «Ну» - баранки гну.
- И это все, что ты хочешь мне сказать?
Из трубки донесся протяжный зевок.
- Спокойной ночи, - воспитанно пожелала Дуся, услышала небрежное «пока» и разочарованно нажала на клавишу отбоя.
Что делается?! Паршин - обиделся! Надулся, как мышь на крупу, нахохлился - с ним, видите ли, не посоветовались, не учли!
А что он сам хотел?! А?
Рассориться с Мироном, заполучить его врагом и ждать пакости исподтишка?!
Минут пятнадцать, развлекаясь составлением еще одной, более предметной отповеди «постфактум» (сиречь - «в одни ворота»), Дуся ходила из угла в угол. Хорошо зная командира, предполагала, что тот таки перезвонит и наорет (иначе не заснет, родимый!), но Паршин разобиделся всерьез. Телефон молчал как проклятый.
И пусть, решила сыщица. Пошел он к черту! Орет, воспитывает, поучает. А как потребовалась поддержка - «баранки гну»!
Совсем забыв о том, что никакого совета от Паршина решила не слушать, Евдокия тоже разобиделась нешуточно. Собиралась, понимаешь ли, упорствовать и убеждать, речей наготовила минут на двадцать трепа, а обломилось - чуть ли не до слез расстроилась!
Да пошел он к черту! Командир нашелся!
Дуся шмыгнула носом. Кое-как, в сердцах, побросала одежду на спинку кресла и отправилась на релаксацию в прогретую купель. Отогревать замороженную ледяным командирским тоном душу, выпаривать обиды. Открыла дверцу в наполненную легким паром ванную - мимо ног как будто сумасшедшая копченая скумбрия пронеслась!
Ой! Кот, негодник Фотий! Пробрался за гостьей в комнату, проник в ванную, вымочил лапы - вон, весь паркет в следочках! - уселся перед дверью спальни: открывайте, люди добрые, я все дела тут сделал.
Дуся подошла к коту, нагнулась, чтобы погладить мягкую коричневую спинку - звери лучший антистресс, - кот отпрыгнул от руки, как от языка пламени!
