Он церемонно поклонился и, печатая шаг, пошёл в сторону древа. Никто не ждал его. И виконт, и баронесса были заняты своими делами, а Лиестаней давно уже уехал. Сананси какое-то время размышлял, насколько некрасиво будет оставить на балу Тарилели и Лиоди, но понял, что ни минуты больше не может находиться здесь. С трудом пробившись к виконту, он сообщил, что уезжает. Третий зло посмотрел в ответ. "Предатель", - говорил его взгляд.
- Не смею тебя задерживать, - только и сказал виконт. Его тоже утомляли подобные вечера, но держался он много лучше Четвёртого.
Гнездо встретило его тишиной, покоем и одиночеством: только привратник попался ему на пути. Поднявшись в комнаты баронета, Четвёртый, не раздеваясь, рухнул на кровать. Хотелось просто исчезнуть и перестать чувствовать. Он дерево. Просто дерево. Ветви тянутся к небу. Корни уходят глубоко под землю, куда не проникнет ни один луч света. Он стоит недвижим много сотен лет. Пусть дождь, град и снег бьют его, пусть ветер хлещет, а солнце жжёт. Он непоколебим.
Медленно, медленно, по капле, по песчинке он провалился в сон.
Кто-то тронул его за плечо. Не задумываясь, что он делает, Страж резко выбросил руку вперёд и вверх. Кто-то сдавленно захрипел и покатился по полу. Четвёртый часто заморгал, сбрасывая сонливость. Рядом с кроватью скорчилась от боли Линтакли. Надо же, в последнее время он даже думать забыл о ней. Хорошо, что ударил без ножа.
- Опять ты?! - Страж вовремя вспомнил, что сейчас он баронет Сананси.
-Я приношу глубочайшие извинения, - если слышно прошептала секретарь Ведьмы, с трудом дыша.
- Что в этот раз? - недовольно поинтересовался он. Но в голове навязчиво билась мысль: если она пришла - неужели принесла?! - Если ты опять к своему дружку, то его здесь больше нет.
- Я... - наконец, Линтакли совладала с собой и смогла сесть. - А где он?
- В безопасном месте, - баронет скривился. - Я не одобряю твоей дурной привычки лазать по чужим древам без спросу, но ради вашей великой любви я так и быть, соглашусь передать ему пару слов. Можешь написать письмо, я подожду.
То, как вытянулось её лицо, доставило ему массу удовольствия. Оказывается, выбить Линтакли из равновесия намного проще, чем он думал. Наконец она кивнула.
- Письменные принадлежности там, - он указал в сторону стола.
Секретарь Ведьмы закончила писать и протянула баронету конверт вместе маленьким мешочком чёрного бархата.
- Вы обещаете, что передадите всё ему? - насколько могла сурово спросила она.
- Если вы мне не верите, то почему всё ещё здесь? - в тон ей ответил Страж. Линтакли сжала губы, словно сдерживаясь, чтобы не сказать какую-то колкость. Хотя, возможно, так и было.
- Не смею больше вас отвлекать, - она встала и церемонно поклонилась.
- Постой, если он захочет тебе что-нибудь ответить?
- Он сам меня найдёт, - секретарь вышла. Страж рассудил, что в целом она сама найдёт выход. Подождав ещё немного, он заглянул в мешочек. Да, матово-белый кулон еле заметно мерцал, словно внутри него клубился туман. Четвёртый развернул письмо.
"Рин.
Кулон, как я обещала. Чтобы увидеть цель, просто сосредоточься на ней. Помни о нашем разговоре, она ждёт тебя.
Линтакли"
Четвёртый хмыкнул и убрал кулон обратно в мешочек. Хотелось опробовать его прямо сейчас, но что если к нему добавлены ещё какие-либо следящие заклятия? Страж ведьмовства не знал вовсе и лишний раз рисковать не хотел. Конечно, существовала опасность, что Провидцы, заполучив в руки такую вещичку, больше не вернут её. Но рисковать и, возможно, носить у себя на груди ядовитую змею?
Он не слышал, как вернулись Третий и Шестая. Возможно, они ещё и не возвращались вовсе. Страж решил позавтракать у себя и не спускаться к общему столу: новость с кулоном подождёт, и даже если виконт и баронесса уже приехали, вряд ли в такое раннее время они найдут в себе силы для еды.
Настроение было удивительно хорошим, будто метания последних дней касались не Четвёртого, а кого-то другого. Заняться было совершенно нечем, библиотека и тренировочный зал надоели окончательно, и немного поразмыслив, баронет решил взять лошадь и немного покататься. Благо, погода стояла просто отличная. Наконец-то пришла весна. Даже воздух теперь пах иначе.
