– Нет! Абсолютно исключено! У меня в ту осень был жуткий подъем, словно несло куда-то вверх. Я тогда за месяц написала тридцать стихотворений! И то – про фонари – просто одно из них… Ему случайно повезло. Сначала Алена на Евровидении, потом наш клип на ютубе. Детский хор, радио, телевидение… Но у меня же оно не единственное! Если бы я его украла или… невольное подражание, тогда откуда же у меня другие? И так много?
– Нда… А в детстве ты его не могла написать? Сколько тебе тогда было, семь?
– В две тысячи пятом? Около восьми. А все кричат, что чуть ли не пять.
– Ну ладно, пусть будет восемь. Ты не могла его тогда написать? И забыть? Я помню, ты ж у нас всегда была «поэтесса».
– Исключено! Ты, может, помнишь, что я тогда писала: стишки для стенгазеты, едва осваивала рифмы и размеры, подражала всем, даже Пушкину! Правда, однажды осенью… В третьем… нет, во втором классе у меня был какой-то странный период. Приходили в голову неожиданные строчки, иногда совсем взрослые, не по возрасту. Мама говорила, что это мог быть «период младенческой гениальности». Ну, мама у меня психолог, ей обязательно нужно все по полочкам разложить и приклеить этикетку. А мне просто каждую ночь снились стихи, и я… Постой! Кажется, кажется… Стихи тогда мне снились, но я не могла проснуться, чтобы их записать. А утром ничего не помнила. И вот однажды… это был сентябрь… Нет, октябрь. Такой теплый, яркий, солнечный. Или это мне так казалось? А на самом деле стояла глубокая серая осень? Одним словом, мне приснилось что-то совершенно потрясающее! Во сне я хотела проснуться, записать – хотя бы на обоях! И все никак не просыпалась. И тогда мне приснилось, что я проснулась и записала!
– А утром? Нашла?
– Не помню… Про сон – помню, а вот что дальше было и был ли это сон на самом деле – не знаю. Но… Но это стихотворение мне не могло присниться, потому что его я написала в две тысячи шестнадцатом!.. Ты-то мне веришь?
Перцев озадаченно подергал себя за нос.
– Да верю, конечно.
– Полтора года назад, осенью, помнишь? Я тебе позвонила и прочитала. И ты примчался ко мне с почти готовой мелодией? Я же помню, как оно появилось – такой выплеск полного счастья! Потом я еще неделю ходила как летала. Строчки крутились в голове, одна застревала все время… И я в конце концов ее исправила.
– Та-ак. А на том сайте? На который они все ссылаются. Там как?
– Там? Не знаю. Я, если честно, не смотрела. Так расстроилась…
– Сейчас поищем.
Перцев достал мобильник, вышел в интернет и набрал в поисковике первую строчку их песни. Выскочило множество ссылок и клипов. Потом пошли форумы.
– Так… Сплошное Евровидение. Но это старье. А из нового… Ага! Вот они что пишут:
– Не пять, а восемь! – не удержалась Марина.
Перцев скорчил забавную рожу:
– Только пожалуйста! Ну без этих, без слез. И вообще – не бери в голову.
– Тебе хорошо говорить – «не бери». – Марина неловко провела рукой по щеке. – Ну и… что там дальше?
– А дальше – ссылка на сайт с регистрацией. Сейчас глянем.
…Ну да, это ее стихотворение. А та строчка – так и есть! – неисправленная.
– Вот, смотри, – Марина ткнула в экран пальцем, – у нас же в песне по-другому! И запятые. И расположение строк… Я очень люблю в последний момент крутить по-всякому строчки. А тут все начерно, как в самом первом варианте.
– Ну и что сие доказывает?
– Ничего! В том-то и дело, что ничего! Я могла списать слова с интернета и переделать на свой лад.
Перцев деловито пролистывал комментарии.
– И все-таки это странно. Кто-то подшутил? Подделал дату регистрации в интернете? Зачем?! Вот так – без фамилии, анонимно… Но они ссылаются на публикацию в старом бумажном журнале. Вот, смотри, даже фото выложено! Половина разворота, текст и картинка. Правда, мелко очень…
Марина нетерпеливо потянула мобильник к себе.
– Тут вроде есть год выпуска, в самом низу. Попробуй увеличить изображение. Видно?
– Сильного увеличения не получается… Ага, есть! «Светлячок». Номер двенадцать (то есть декабрь), две тысячи пятый год…
Они растерянно уставились друг на друга.
– А… фамилии под стихотворением и тут нет… ну, автора.
Перцев пожал плечами:
– Скорее всего, это целая подборка, несколько стихов. А фамилия – где-то в начале, на первой половине разворота.
– Можешь найти?
– Тут фото только одной страницы. Я, конечно, пошарю дома по нормальному компу. С мобильником как-то заморочно.
Перцев неожиданно расхохотался.
– Слушай, вот не знал. Ты же тогда уже была гением! Неужели не помнишь?! Такого стихотворения? Фантастика! Мистика какая-то…
– Мистика?
