— Он хотел тебя увидеть.
— Я просила тебя позаботиться о Мише с Марусей, а ты даже этого не можешь сделать, — мать разочарованно покачала головой. — На тебя нельзя положиться.
Я сжал челюсть. Ожидал ли я чего-то другого от матери? Нет. Она была идеальной мамой для моих братьев и сестры. Любящей женой для моего отца. Но я для нее всегда был разочарованием. Ребенком, которого она никогда не хотела.
— Мам, Алекс не виноват, — сказал Мишка. — Мне не 5 лет, в отличие от Маруси я понимаю, то происходит, не нужно от меня ничего скрывать.
— Прости, милый, я забываю, что ты уже взрослый, — она ласково погладила его по щеке. — А где Маруся?
— Она с бабушкой.
Мама кивнула, даже не взгляну в на меня. Наверное, за столько лет я должен был привыкнуть к этому, но это все еще со мной. Ее холодная стена обжигает. Поэтому я избегаю встреч с семьей под любым предлогом. Любить их на расстоянии у меня получается лучше.
— Я позвонил Ивану, он приедет, когда решит вопрос с университетом.
Мама посмотрела на меня своими холодными голубыми глазами. Точно такими же, как и у меня. Она просила не говорить Ивану о том, что случилось с отцом. Не хотела, чтобы он бросал учебу и беспокоился. Я это сделал не для того, чтобы он был рядом с семьей. Я так поступил лишь потому, что кто-то должен взять под контроль бизнес отца, пока он не поправиться. И этим человеком буду не я. Мой брат учится на экономическом, он умеет вести дела и никто лучше, чем он, с этим не справиться.
— Уходи, — сказала мне мама. — Я не хочу тебя сейчас видеть.
Я развернулся. Как будто когда-то это было по-другому.
— Мам…
— Все хорошо, — прервал я Мишку. — Пойду пообщаюсь с врачом.
И только развернувшись, я вспомнил, что плакса все это время была рядом. Она стояла тихо, но ее серые глаза были широко открыты. Я прошел мимо нее и вышел за дверь.
Я знал, что она считает нашу семью идеальной. Мама всегда улыбается и заботиться об отце и о своих детях. Папа, хоть и был трудоголиком, человеком, который с нуля построил свой бизнес, оставался чутким и любящим отцом. Они никогда не наказывали своих детей физически, старались дать им все то тепло, что у них есть.
Жаль только, что всего этого не было, когда родился я. Бабушка часто повторяла мне, что я сломал моим родителям жизнь и из-за меня у них не было нормальной молодости. Мама родила меня в 18 лет и, чтобы мы могли жить хорошо, отцу пришлось работать и учиться, одновременно с этим, пытаться строить свой бизнес. Мама бросила учебу, полностью посвятив себя материнству. Всему виной был я. Незапланированный ребенок.
Мама никогда мне такого не говорила прямо, никогда не обвиняла. Но этого и не нужно было делать, я все почувствовал сам, когда появился Иван.
Мама не отходила от него ни на шаг, повторяла, как сильно она его любит и как рада, что он у них есть. Конечно, мне тоже доставались слова любви, но чувствовал ли я ее? Нет. Зато я чувствовал ответственность за брата, мне сказали, что я должен его защищать и любить. Должен присматривать за ним, делиться своими игрушками и не должен его расстраивать. Вначале так и было. Я любил его. Но затем, с возрастом, пришла ревность к родителям. Он получал все их внимание, в то время как я продолжал быть незаметным для них.
Потом появился Миша и его полюбил я сам. Мне никто не говорил, как к нему нужно относиться и что я должен делать. Мне просто нравилось с ним играть, видя это, мама меня хвалила. И называла самым лучшим старшим братом.
Но с Иваном все было не так просто. В подростковом возрасте мы постоянно ссорились и ненавидели друг друга. Он меня за мое холодное к нему отношения, а я за то, что у него было то, чего не было у меня: родительская любовь и девушка, чьи серые глаза вышибали из меня весь воздух.
У него было все, чего я хотел и никогда бы не смог получить.
Алексей вышел из палаты и мне хотелось последовать за ним. Сцена, свидетелем которой я сейчас стала, не предназначалась ни для моих глаз, ни для ушей. Я так была шокирована тем, что говорила Алексею тетя Лена, что в какой-то момент захотела себя ущипнуть, решив проверить, на всякий случая, не сплю ли я.
Конечно, она расстроена всем происходящим с дядей Володей, иначе бы она себя не вела с Алексеем так холодно. Она очень сильно переживает и, как обычно бывает, под раздачу попадают самые близкие люди. Ведь так?
— Прости, милая, что ты стала свидетельницей нашего семейного конфликта, — сказала тетя Лена. — Алексей, как всегда, в своем репертуаре.
Почему-то из ее уст, полное имя ее старшего сына звучало как ругательство. Оно было произнесено с таким холодом и пренебрежительностью, что, впервые в жизни, я, кажется, начала понимать, почему он злиться, когда я называю его Алексеем. Всю свою жизнь. Каждый раз. Никак по-другому, я его никогда не называла.
— Как дядя Володя? — прочистив горло, спросила я. — Что говорят врачи?
Тетя Лена села в кресло, напротив больничного окна, а Мишка сел на подлокотник и обнял ее за плечи. Она тепло улыбнулась сыну и прислонилась к его груди.
