Этот разговор уже порядком начинал меня раздражать. Сегодня были очередные переговоры с поставщиками, которые с крахом провалились. И эта была полностью моя вина. Я в полной мере это осознаю. Я пытался, честно. Не одну ночь я просидел за документами, пытаясь вникнуть в структуру компании, узнать ее изнутри, запомнить всех подрядчиков и партнеров. Но это в конечном счете ничего не дало, потому что я не на своем месте. У меня нет никаких амбиций в сфере бизнеса. Я не нуждаюсь в деньгах отца, поэтому даже эта часть не является мотивирующей. Все, что я делал это время — пытался не развалить то, что отец так долго строил. И, если бы не Аркадий Николаевич, даже с этим бы я не справился.
Он делал всю работу за меня. Я был лишь тем, кто ставит подписи, где он скажет. Черт, я уверен, что от количества нагрузки, свалившегося на него за эти месяцы, он стал старее лет на десять. И мне было жаль, что ему достался я, а не мой младший брат. Сегодняшние переговоры пошли крахом, но Аркадию Николаевичу удалось договориться с ними на еще одну встречу. Убедительным аргументом было то, что меня на ней не будет. Они не хотели работать с человеком, который не умеет вести дела. И были правы. Собственно, именно это я маме и рассказал.
— Ты прилагаешь недостаточно усилий, — хмуро бросила родительница. — Тебе просто нужно постараться ради отца, ради нас, но ты, как всегда, ставишь свои потребности выше.
В этот раз ее слова даже не задели меня. Я слышу эту всю свою жизнь и, возможно, сейчас, у меня выработался к ним иммунитет.
— Я такой, какой есть, мама. Но вы все упорно игнорируете то, что я вам говорю. Я — спортсмен. Не бизнесмен. Это не мое.
— Я слышу, что ты говоришь, — мама качает головой. — Я не могу смириться с тем, что мой сын эгоист.
Часть меня, отвечающая за совесть, почувствовала укол вины. Я, действительно, мог приложить больше усилий, чтобы стать отличным руководителем, пока отец поправляется. С легкостью поступить в университет и освоить новую специальность, экономическую. Стать тем, кем бы мои родители смогли гордиться. Но я не сделал этого.
— Ивана ты тоже считаешь эгоистом? — зачем-то ляпнул я.
— У него учеба, он не может быть здесь.
— У меня работа, но я, как видишь, смог поставить ее на паузу.
Я ненавидел себя за то, как жалко это звучало. И ненавидел еще и за то, что, специально задавал матери эти вопросы, заранее зная, как больно мне могут сделать ее ответы. Я был чертовым мазахистом.
— Что ты хочешь от меня услышать? — мама встала с кресла и прошла к окну. — Ваня займет место отца, когда закончит учебу. Это важно для нашей семьи, для нашего будущего. Я знаю, ты любишь то, чем занимаешься. Но, — она вздохнула и, не глядя на меня, закончила предложение. — Если выбирать из двух зол, то учеба Вани важнее для нашей семьи.
Я фыркнул. Раньше мама никогда этого не говорила, но, этого и не нужно было. И без слов все понятно. Сейчас, когда она все же обличила свои мысли в слова, стало только хуже. Пропасть между мной и моей семьей стала еще больше. Жгучее чувство обиды, живущее во мне столько лет, заполнило меня. Я сжал кулаки.
— Тогда нам обоим повезло, что твой сын через пару дней будет в городе и займется делами отца, — я встал со своего места.
Мама обернулась ко мне.
— Откуда ты знаешь?
— Он позвонил мне сегодня утром, чтобы сообщить эту замечательную новость, — я не хотел грубить матери, но, не сдержался. — Мне пора.
Взгляд мамы скользнул по моему лицу, но я не смог прочитать, что оно выражает. Это было похоже на грусть, но, с чего бы ей грустить, когда любимый сын возвращается по ее материнское крылышко.
— Я знаю, ты злишься на меня за мои слова, — мама подошла ко мне и я видел, как ее руки потянулись ко мне, но она одернула себя. — Возможно, я не лучшая мама на свете, но я хочу, чтобы ты никогда ни в чем не нуждался.
Ее взгляд блуждал по моему лицу, словно пытаясь найти хоть какую-то эмоцию.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — мама все же нерешительно коснулась моей руки. — Я люблю тебя.
Я сжал челюсть. Ей не нужно было говорить мне о том, что она меня любит. Это заложено в ней от природы. Даже если бы она не хотела меня любить, я не уверен, что у нее бы это получилось. Возможно, она и думала, что все ее слова были сказаны из любви, из беспокойства обо мне. Но не для меня. Я чувствовал себя так, словно подвел ее тем, что не был тем сыном, которого она хотела.
— Я зайду к Мишке, — я развернулся и направился в комнату брата.
Я постучал, но, не дождавшись ответа, повернул ручку и вошел в комнату. Мишка сидел в наушниках за компьютером и смотрел что-то вроде документального фильма. Я удивился. Раньше у него не было таких увлечений. Я легонько постучал его по плечу и он резко повернулся.
Он снял наушники и поставил фильм на паузу, а затем встал с кресла и обнял меня. Я похлопал его по спине.
— Документальный фильм? — я кивнул на монитор. — Что я пропустил?
Мишка смутился и почесал голову.
