И звонить пришлось в этот же день и в этот же час. Потекли корпуса маслонасосов. Это выявилось на «гидрировании», когда испытывали на герметичность под большим давлением корпуса маслонасосов, сделанные из электрона – сверхлегкого магниевого сплава. На наружных стенках корпусов выступили капли воды и начали струйками скатываться вниз. Вскоре выяснилось, что текут все готовые корпуса, которые на сборке шли один за другим.
После обеда собрались у главного инженера серийного завода № 45 А.А. Куинджи. Главный инженер сразу же раздраженно начал говорить о срыве плана, сроков сдачи двигателей. В конце концов он посоветовал заменить материал корпусов, отказаться от электрона, удельный вес которого 1,85, и перейти на силумин с удельным весом 2,8.
– Ни грамма не отдам, – твердо и спокойно сказал Люлька. – Я вес заявил и его обеспечу. Мне два кило лишних на двигатель взять негде. Вы мне скажите, почему у немцев на двигателях ЮМО корпуса из электрона не текут, а у нас текут?
– У них плотное литье, а у нас пористое.
– Кто дает пористое литье?
– Агрегатный завод.
– Вот с него мы и спросим.
– А пока производство стоять будет?
– Постараюсь все организовать быстро.
И он начал пробивать электрон нужного качества. И пока пробивал, кто-то из его инженеров предложил метод пропитки корпусов горячим бакелитовым лаком с последующей сушкой в специальных камерах. Лак закрыл все поры, не прибавив почти веса. Корпуса обрели заданную герметичность. Сообщили об этом Люльке.
– От это головы! А? Ну как у Лескова – блоху подковали. А ведь просто, да? Раз есть поры, надо их закрывать. И все тут. Лусс, пиши приказ. За устранение дефекта всем участникам – по окладу и благодарность замминистра. Я сегодня у него подпишу.
Сложным делом оказалась сборка и крепление направляющих лопаток компрессора. Они припаивались хорошо освоенным промышленностью способам в электропечах – брезинг-процессом.
Пайка на отдельных лопатках как будто удалась. Но когда перешли к спайке обводов, увенчанных короной из лопаток, началось их коробление. Тут уж оказалась задета честь серийного завода. Со всей энергией включился в доводку главный инженер Куинджи. Перепробовали
различные приспособления, режимы термообработки – ив конце концов все отладили.
На сборке первой партии двигателей еще немало было приключений. Но дела продвигались стремительно.
– Ну как, полегчало? – спрашивал у своих Люлька. То-то. Это вам не проекты рисовать. Серия. Понимать надо. А я вижу, вы успокоились. Напрасно. Каждой серийный движок будет проходить испытания. Думаете, они все как часики работать будут? Главные трудности впереди.
Это было впечатляющее зрелище, когда в один из вечеров на заводе № 45 в ярко освещенном сборочном цехе, поднятый на тонких тросах, словно паря в воздухе, появился первый советский серийный турбореактивный двигатель. Ему устроили овацию. Сверкающий нержавеющей сталью, он казался необыкновенно элегантным.
– Эх, бородку бы еще вот эту убрать, – мечтательно сказал Люлька.
– Какую бородку, Архип Михайлович? – удивились стоявшие рядом.
– Блок маслонасосов снизу, как борода, висит.
– Так некуда, Архип Михайлович.
– Надо, хлопцы. Ведь каждый убавленный нами сантиметр миделя дает главному конструктору самолета десяток лишних километров скорости.
И в час торжества думал о себе критически, искал ошибки. Бороду убрали потом: коловратные маслонасосы разместили внутри переднего и среднего корпусов компрессора. Воздухоотделитель сделали в виде отдельного агрегата.
Да, он к себе беспощаден. И если ошибка – признает не колеблясь. Потому что не знает страха перед самыми трудными техническими проблемами. Потому что уверен в себе, в своих соратниках. Потому что начисто лишен ложного самолюбия. Наоборот, с увлечением исследует, вскроет всенародно свою ошибку и товарищей – ведь все общее и сообща надо ошибку устранить и никогда не повторять.
Так случилось, когда подвели на испытаниях подшипники. До конца 1946 года было изготовлено 30 двигателей. На одном из первых во время испытаний разрушились подшипники в правом и левом редукторах. Когда их вскрыли, увидели настоящий винегрет из шестеренок, валиков, шпонок…
Люлька приказал найти причину и виновника. Пока этим занимались, приехало высокое начальство из министерства.
– Опять производственники подвели, Архип Михайлович? – спросил новый заместитель министра.
– Нет. Дефект мой.
– Что, уже разобрались?
– Мой. Я уверен.
– Найдите персонально ответственных за нарушение и доложите.
– Макар Михайлович, я подписывал чертежи, меня и наказывайте, а дефект устраним быстро.
Разрушение, как и предположил Люлька, явилось результатом грубой конструктивной ошибки. Выяснялось, что расконтриваются гайки, стягивающие внутренние обоймы подшипников на валиках шестеренок. Резьба у стяжных гаек и на валиках левая, вместо правой.
