Лойс много раз говорили, что её костлявой тушей только собак кормить, но, увидев добродушие и даже сожаление на мягком лице врача, девочка заверила себя, что не всё так ужасно, как ей толковали. Как минимум для этих двоих она не уродина, и это вселяло ещё мутные лучики счастья в сырую тяжёлую темноту, которую она мучительно таскала в сердце много лет.
Лойс осторожно залезла в ванну, и Нона подала ей жёсткую мочалку, понимая, что лучше не настаивать на помощи. Девушка уже самостоятельная, да и не любит напрасные прикосновения.
Горячая вода подарила странные ощущения, прозрачные, медленные, незыблемые. Удовольствие наконец-то смыть противную дорожную грязь и ощутить легко пощипывающее тепло в пальцах поразило девушку утомлённым трепетом с головы до ног.
Когда Лойс как следует намылила свою короткую шевелюру, морщась от текущей в глаза пены, Нона зачерпнула ковшом воду из ванны и вылила аккуратной струёй на голову девочке. Тихо отплевавшись от горьковатого привкуса, рыжая проморгалась и спросила из чистого интереса:
— А как долго вы с Дагом знакомы?
— С самого детства, пожалуй. В новой семье он быстро прижился, мы в нём души не чаяли, — от приятных душевных воспоминаний Нона незаметно отвела взгляд вверх, пропустив быструю задумчивую улыбку. — Ты знаешь, наверное, что он один остался такой идиот.
Лойс беззвучно прыснула в кулак, поддерживая зажатый мычащий смех женщины, от этого не менее тёплый и располагающий на мирный лад.
— Он всегда таким был, да? — поинтересовалась девушка, снова старательно намыливая голову так, что больно чесалась кожа.
— Да… Мать с отцом рано ушли, попали в крушение паровоза. Даглас после этого долго ходил, как в воду опущенный, будто он сам этот злополучный вагон опрокинул… — Нона мрачно покачала головой, всё ещё бросая попытки смириться со свалившейся на её шею ужасной долей. Если бы только она могла хоть чем-то помочь другу в то нелёгкое тоскливое время, но им оставалось только кое-как переживать утрату вместе, отверженно не принимая в сердце ничего, кроме загнанной скорби. — Жаль его, ему так тяжко с этим синдромом выжившего.
— Синдром выжившего? — новый неблагозвучный термин заставил Лойс гадко забеспокоиться. Даром что Даглас дурачок, он ещё и головой ударился?.. Второй раз?.. Она нетерпеливо повернулась к Ноне с яростным вопросом в глазах.
— Это такое постоянное чувство вины за то, что не смог кого-то спасти. Особенно своих близких, — отстранённо объяснила врач, неторопливо выливая на макушку сироте ещё одну порцию воды. Чувства Дагласа по-наивному очаровательны, но они приносят ему столько отвратной боли от уже порядком зыбкого прошлого, что лучше бы они пропали, как страшный сон. — Вот он и старается всем помочь, всех приютить, обогреть… Он однажды мне сказал, как ему плохо знать, что где-то есть кто-то грустный, беззащитный и одинокий.
— Значит… он даже меня любит? — приподнятым тоном подытожила Лойс слова, которые уже давно упорно пробили ей все мысли и рьяно просились на язык, ожидая такого невозможного и прекрасного до состояния счастливого шока подтверждения. Девушка знала ответ, но всё равно радостно встрепенулась, когда Нона кивнула с доброй усмешкой на лице:
— Ещё как.
И всё-таки её любят. Безвозмездно и от всего сердца.
Наверх Лойс бежала со скоростью пушечного ядра и впрыгнула в комнату первее Ноны, хотя едва ли знала, где искать Дага. Ей казалось, что за те полчаса, что она с женщиной невинно болтали в ванной, печник мог уже три раза задохнуться.
Как можно допустить такое и вообще оставить его одного?.. Он её никогда так не бросал.
Девушка не могла осознать, как внезапно её раздражение и недоверие сменились на тревогу и что-то странное, невесомое и до дрожи мягкое. Но… это новое чувство, хоть и неудобное, нравилось ей, ведь теперь она не боялась.
Даглас лежал на большой двуспальной кровати в комнатке, где едва помещался узкий шкаф и одна табуретка. Из открытой створки окна веяло одичалым холодком, со свистом, крадущимся внутрь.
Печник скрестил руки на голой груди так, что ему только цветов кругом не хватало, чтоб преставиться; дым из его рта тёк тёплой худенькой струйкой, поднимаясь слабыми рывками в потолок. Когда возле постели послышались торопливые шаги, он чуть поднял голову и бодро, насколько мог, улыбнулся потеряшке и поднял руку в приветственном жесте.
— Всё нормально? — участливо спросила друга Лойс, аккуратно садясь на свободном краю кровати, чтоб не испортить матрас.
— Да, как лёг полегче стало, — Даглас сподобился снять с рогов шарф, и показались растрёпанные чёрные локоны и осунувшееся щетинистое лицо на тонкой шее. Так как девушка раньше не видела печника без верхней одежды, она удивилась тому, как он хрупко и изящно выглядит, даже при том, что изнутри он тяжёлая металлическая машина.
— Ты крови не боишься? — поинтересовалась мимоходом Нона, входя вслед за девочкой с увесистым чемоданом в руках. Она села на табуретку с другой стороны кровати и откинула крышку, обнажив дно, полное любовно разложенных по отделам хирургических инструментов.
