Он отчего-то подмигнул Ренисе, и та тут же поспешила занять ближайший стул. Не очень-то стесняясь, нага отхлебнула из тарелки супа, и только затем обратила своё внимание на окружающих и столовые приборы. Торина же дождалась, пока Данье поможет ей усесться, и только после того, как мужчины тоже заняли свои места, взяла в руки ложку. Суп был пряным и согревающим. Уже после первого глотка Торина ощутила, как блаженное тепло распространяется по телу.
— Похоже, агни Аулус был прав. Касайрис решила вам помешать, — заявил Маркус, обращаясь к Филиппу.
— Что ж, это очень в её стиле, — хмуро заметил тот, поджав тонкие губы.
— Хотите сказать, что агни Касайрис натравила на нас кракена? — внезапно вклинилась в беседу Рениса. Она отложила ложку и едва не тряслась от негодования. Судя по её серьёзному лицу, ей уже приходилось сталкиваться с этой демоницей, причём явно не при удачных обстоятельствах.
— Увы, нынче демоны не смогли прийти к согласию, — признал Маркус. — Потому я и привёл «Эмальгион» для починки именно в эти места. Сюда ей трудно будет пробраться незамеченной, всё-таки это тайная обитель волшебников!
Торина так и застыла с ложкой в руке. Нет, конечно, развалины древнего города показались ей очень странными, но она никак не ожидала, что они окажутся связанными именно с исчезнувшими после Последней Войны Драконов волшебниками. Вымерший народ для Торины был уже чем-то мифическим и нереальным. Конечно, в учебниках по истории упоминалось о волшебниках, но учителя мало уделяли им внимания.
— Беда лишь в том, что тут всё давно пришло в запустение. Ума не приложу, как команде починить корабль! — посетовал Филипп.
— Кажется, у парочки из них есть крылья, а за горным хребтом ещё сохранилась священная роща, а пропитанная магией древесина сейчас лучше всего подойдёт «Эмальгиону», — с намёком ответил Маркус и улыбнулся.
От этой улыбки внутри Торины всё перевернулось верх дном. Сердце опять пустилось вскачь, а всё тело охватило волнение. Она вновь была безмерно очарована красотой этого мужчины.
— Может, здесь и ещё что-то полезное уцелело? Например, библиотека? — с надеждой спросила Рениса. — Боюсь, некоторые судовые журналы капитана Торика не пережили нападения, а мы так и не узнали, что за испытания ждут нас в Храме Трёхликого.
— Книг, к сожалению, здесь нет, но если сэйлини готовы к чему-то новому, то могу предложить познакомиться с волшебными кристаллами.
Кажется, Рениса весьма заинтересовалась, в то время, как Торина тщетно пыталась сосредоточиться на еде, но взгляд упорно тянулся к Маркусу. Она почти перестала вникать в суть разговора. Согревшееся и уставшее от постоянных потрясений тело тянуло в сон, но разум жаждал ежесекундно взирать на невероятного мужчину и наслаждаться его неземной красотой.
«Наверное, я влюбилась», — сонно подумала Торина и сама испугалась возникшей мысли. Нет, конечно, она, как и любая молодая девушка, грезила о любви, но в своих представлениях никогда не думала, что её, как и героинь любимых ею романов, это чувство настигнет так внезапно и буквально с первого взгляда. Но хуже всего было то, что Торина совершенно не представляла, что ей теперь делать…
Нэйдж:
Дневник принцессы она прочла за ночь: пришлось пожертвовать парой свечей и желанными часами сна. Продираясь сквозь унылые подробные описания похожих друг на друга, как капли воды, дней, Нэйдж поражалась наивности и беспомощности Торины.
— Как это создание вообще смогло выжить? — недоумевала она, попутно вспоминая своё детство. Нэйдж всегда отличалась бойким и напористым нравом. Ей куда интереснее было бегать и веселиться с другими детьми, чем торчать целыми днями в комнате, читая книги. Подобные замкнутые и робкие существа, как Торина, всегда вызывали у неё непроизвольную жалость.
Подумать только, принцесса за три месяца так и не смогла поведать своим любимым родственникам ни о содержании мучающих её кошмаров, ни о гнусном характере принца и его прихвостня барона, ни о собственных чувствах, весьма далёких от влюблённости в жениха! Всё это время Торина только и делала, что страдала и плакала, терзалась переживаниями за судьбу отца и пряталась от реальности за чтением книг, и обо всём этом с раздражающей педантичностью изо дня в день она отчитывалась в своём дневнике.
