Он приподнялся над ней, единым движением высвобождая свою твердую набухшую плоть, и чуть вжался в нее, дразня. Она, протестуя, вскрикнула; он ухмыльнулся торжествующе и, опустив голову, втянул ее сосок, нежно сжимая его губами, толкаясь в нее кончиком своего копья, доводя ее до исступления.
Она судорожно металась под ним. Наконец он, не в силах более сдерживаться, мучительно медленно скользнул в нее. У нее вырвалось рыдание. Он вышел из нее, почти полностью, и она вонзила ногти в его спину, протестующе вскрикивая и издавая прерывистые стоны. Тогда он бешено вонзился, проникая глубже, сильнее, и она выгнулась навстречу ему так же неистово. Она обвила ногами его талию, вскрикивая и вжимаясь в него, и он судорожно извергся в нее, выкрикивая ее имя.
Придя в себя, он нежно обнял ее, машинально поглаживая по талии. Он встретился с ее взглядом, и, к его изумлению, она вспыхнула. Он усмехнулся:
- Дикая маленькая распутница, вот ты кто.
- Тебе это нравится, - нашлась она, еще больше краснея.
- Конечно, chere. - Он улыбнулся, не зная, что еще сказать. Его переполняли рвущиеся наружу чувства, и он не мог больше не обращать на них внимания. Он знал слишком много женщин, чтобы не понимать, что радость и нежность, испытываемы им по отношению к Сторм, были единственными в своем роде. Все еще лениво поглаживая ее, он услышал свой негромкий голос: - Ты счастлива со мной, chere?
Она перевернулась на бок, прижимаясь к нему, и положила голову ему на грудь. От последовавшего молчания сердце его упало, и его охватило гневное чувство огромного разочарования. Но тут так тихо, что он едва расслышал, она сказала лишь одно слово:
-Да.
Он повернулся лицеи к ней и приподнял ей ладонью подбородок, заглядывая в огромные сапфировые глаза. От сиявшей в них нежности у него перехватило дыхание. Ему хотелось спросить, что она чувствует теперь по поводу их брака, но вместо этого хмыкнул и сказал:
- Этот брак состоялся, и его невозможно аннулировать.
Потом испытующе посмотрел на нее.
Возражения не последовало. Она лежала совершенно неподвижно, чуть приоткрыв губы, не сводя с него взгляда. В ее глазах не было бунтарства, а только обожание и надежда. У него снова перехватило дыхание.
- Ты любишь меня, chere?
Она не медлила ни секунды:
- Да.
Он задрожал и навалился на нее.
- О Сторм, - начал он и смолк, не в силах выразить остальное, таким огромным и неизведанным было это чувство. Вместо этого он нежно прижался губами к ее губам.
***
- Чего ты хочешь, Диего? - небрежно развалясь в кресле, спросил Бретт.
- Мы и дюжиной слов с тобой не обменялись, - улыбнулся Диего. - Что странного в том, что я хочу поговорить со своим кузеном?
- Странного мало, - пожал плечами Бретт. Он подумал о Сторм, ждущей его в постели, и почувствовал досаду.
- Бренди? - спросил Диего, наливая вторую рюмку.
- Спасибо. - Бретт взял предложенную ему сигару и с " удовольствием затянулся. Усевшийся в соседнее кресло Диего наблюдал за ним с задумчивой улыбкой. - Ну? Диего ухмыльнулся:
- Расскажи мне о своей жизни в Сан-Франциско.
- Тут не о чем особенно рассказывать, - проговорил Бретт, отпивая бренди.
- Я слышал, ты очень богат.
- А! - Бретт сверкнул холодной невыразительной улыбкой. - Хочешь занять денег?
- Очень смешно, - обиженно отозвался Диего.
- Отстоять права твоей семьи на землю обошлось недешево, - сказал Бретт. - Тяжбы разорили многих калифорнио, и твоя семья не первая.
- Проклятые американцы! - вскипел Диего. - Украли то, что по праву принадлежит нам!
Бретт не мог не согласиться - это была чистая правда.
- Ничего не поделаешь.
- Всего несколько лет назад мы были богаты, - сказал Диего. - Скот продавался по пятьдесят-шестьдесят долларов за голову. А теперь - вот. - Он махнул рукой: - Поселенцы и тяжбы. Все крупные ранчо растащены по кусочкам. Нищета там, где раньше было богатство. И все же, - глаза его сверкнули, твой почтенный папаша не вечен.
- Это верно.
- Тебе это безразлично, да? - не выдержал Диего. - Дон Фелипе выиграл в суде и сохранил свое богатство. В один прекрасный день все достанется тебе, а тебя это нисколько не волнует.
- Да, - сказал Бретт, наклоняясь, чтобы налить себе еще бренди. - Тебе сегодня не пьется, Диего? - спросил он, заметив, что кузен не отпил ни глотка. Он зевнул, внезапно охваченный неодолимой сонливостью.
Диего промолчал, не сводя с него оценивающего взгляда.
Внезапно Бретт почувствовал вялость и головокружение. На него наваливалась тяжесть. Он посмотрел на кузена и увидел только расплывчатое пятно, попытался встать и не смог. В последний момент, перед тем как провалиться в беспросветное забытье, он понял, что его опоили.
***
Наверху Сторм встала с постели и вышла на балкон. На ней были лишь тончайшая шифоновая сорочка и полупрозрачный пеньюар из тонкого голубого шелка. Перила были прохладными на ощупь; легкий ветерок овевал ее лицо. Ночное небо сияло слоновой костью и серебром, ониксами и бриллиантами. Она со вздохом закрыла глаза, вдыхая сладкий аромат жимолости и магнолий.
