- Я не собираюсь бежать, - спокойно сказала она, - но мне больно от этой веревки.
Вожак схватил поводья вороного и отвел его в сторону, потом усмехнулся:
- Теперь она далеко не уйдет.
- Пожалуйста, снимите лассо, - попросила она.
- Ну как же это, вы вроде совсем не боитесь? - сказал он, подступая ближе. Сторм стояла совершенно неподвижно, вызывающе глядя ему в глаза. От смеси страха и гнева ее сердце бешено колотилось. Он протянул руку и дотронулся до ее щеки, и Сторм резко отдернула голову. Он усмехнулся, снова дотронулся до ее лица, потом скользнул ладонью по плечу к груди, обхватив грудь.
Сторм пыталась попятиться, но тугая веревка болезненно ограничивала ее движения. Ковбой ухмыльнулся, обхватил ладонями уже обе ее груди и стал потирать соски. Сторм изо всех сил ударила его коленом в пах.
Он со стоном рухнул на колени, прижимая руки к паху. Сторм резко рванулась вперед, чтобы ослабить веревку, и когда петля вокруг ее торса слегка ослабла, попыталась выскользнуть из нее. Но именно в этот момент мужчина, державший лассо, понял, что происходит, засмеялся и заставил свою лошадь отступить назад, отчего веревка натянулась. Он продолжал движение, и Сторм потянуло вперед, пока она не начала спотыкаться. Она упала ничком, и ее потащило по песку. Прозвучал выстрел.
Глаза Сторм были крепко сжаты, чтобы в них не попал песок, поэтому сначала она подумала, что это выстрелил один из преследователей. Потом она услышала голос, который не спутала бы ни с каким другим: - Только шевельнись, и тебе конец.
Бретт!
Задыхаясь, Сторм подняла голову. Неподалеку от нее Бретт сидел на лошади, повернувшись к двум из трех ковбоев. На его лице было выражение смертоносной ярости, и Сторм была напугана этим выражением даже больше, чем грозившей ей опасностью. В руке у него был небольшой с перламутровой рукоятью револьвер, выглядевший довольно безобидно. С той же уверенностью, с какой она знала, что все еще жива, Сторм поняла, что ковбои примут вызов Бретта. Так оно и вышло.
Они выхватили револьверы одновременно. Бретт хладнокровно выстрелил. Выстрелы последовали один за другим так быстро, что слились в один, и оба ковбоя упали с негромким криком. Бретт убрал револьвер в пиджак и с суровым видом повернулся к ней.
Сторм с трудом встала на колени, скидывая с себя веревку и выплевывая песок.
- Проклятие, - хрипло выговорила она. Она стерла песок с лица и увидела, как Бретт осмотрел двоих, прежде чем подойти к вожаку и разоружить его. - Они серьезно ранены? - спросила она.
Его лицо не изменило выражения.
- Они мертвы.
Она была ошеломлена.
- Вы не ранены? - холодно и отрывисто спросил он.
Тыльной стороной ладони она вытерла рот и поглядела на него снизу вверх, снова выплевывая песок. Он был совершенно разъярен, но явно не на нее.
- Нет, - сказала она. - Я бы с ними управилась. Я только собиралась вытащить свой кольт.
- Да, очень похоже, - сказал он с неприятным сарказмом. Он сделал два шага в ее сторону и встал, расставив ноги, глядя на нее сверху вниз. - Надо, чтобы кто-нибудь вколотил в вас немного здравого смысла.
В ней шевельнулось смутное предчувствие. Неуверенно она поднялась на ноги.
- Полагаю, мне следует поблагодарить вас, - смущенно проговорила она.
Он не ответил, и его взгляд оставался жестким. Она сделала шаг назад, высматривая Демона.
- Вы ослушались Пола, - вдруг сказал он, не меняя выражения. - Пол чересчур мягок. - Он шагнул к ней. Неожиданно испугавшись, она отпрянула.
- Мне требовалось подумать, - воскликнула она, ища глазами Демона.
- Наверняка вам было бы о чем подумать, лежа на спине и раздвинув ноги для этих трех джентльменов.
Вспыхнув, она ахнула и ускорила шаг. Он схватил ее за руку и рывком развернул к себе.
- Пустите! - воскликнула она.
Не успела она опомниться, как он рухнул на колени, увлекая ее за собой. На мгновение страх Сторм исчез. Она поняла, что он собирается обнять ее и поцеловать, и кровь закипела в ее жилах. Но тут, к ее невероятному изумлению, он опрокинул ее лицом вниз себе на колено, и она в совершенном ужасе поняла, что он вовсе не собирается ее целовать.
- Нет! - завопила она. Он ударил ее по ягодицам так сильно, что на глазах у нее выступили слезы. - Какой ублюдок!
- Возможно, - скрежетнул он зубами и снова ударил ее, потом еще и еще.
Было очень больно. Оленья кожа нисколько не защищала, не смягчая удары, а он старался ударить побольнее, и это ему удавалось. Она ни за что не заплачет. Она усердно моргала, сдерживая слезы, пока он вдруг не прекратил экзекуцию и не оттолкнул ее от себя, так что она встала на четвереньки.
- Никогда, - сказал он, - никогда больше не ездите одна. Вас могли изнасиловать - вас почти изнасиловали, - и только из-за вашей глупости два человека погибли.
Она его ненавидела. С яростным криком она набросилась на него. Никогда прежде она не пускала в ход ногти, считая это девчоночьим и смешным, но и в таком бешенстве она никогда еще не была. Он схватил ее за запястья, и она изо всех сил пнула его в голень. Он крепче сжал ее руки, зажав ее ногу своими бедрами.
